Пашка развернулся и подошел к столу. Он рубанул по арбузу и обнаружил, что внутри тот выеден под корень. Он с ненавистью посмотрел на апельсины, и одним махом разрубил желтый плод. Из двух ровных половинок на стол выбежали сотни маленьких сороконожек. Пашка отступил. Он не хотел проверять, что за начинка у киви. Он пошел вон из дома, но перед выходом обернулся, чтобы кинуть последний взгляд на комнату. Ни стола, ни бадьи, ни фруктов. Совершенно пустая комната. Пашка растянул рот в глупой улыбке, и вышел на улицы Вабара, сжимая нож в руке. Хоть что-то полезное из дома он вынес.
Пашка снова брел по однообразным улицам столицы Огненного Царства. В голове шумело, и он начал различать больше слов из унылой песни, доносящийся из Алого Дворца. Вроде старуха пела о чем-то интересном. Слышались имена, и частенько упоминалось слово "темный". Из имен Пашка различил: Иблис, Шайтан и еще говорилось о каком-то наместнике. Но общий смысл пока прослеживался слабо. Вдруг Пашка увидел впереди фонтан. Над ним возвышался водяной гриб, громко журчавший в тиши Вабара. Пашка побежал к нему, но с каждым преодоленным метром фонтан становился все меньше и меньше. Когда Пашка подбежал вплотную, тот размерами не превышал чашку, и тонкая струйка воды била максимум сантиметров на пять вверх. Но это хоть что-то, и Пашка упал на колени. Когда он поднес лицо к фонтану, он еще уменьшился и стал не больше наперстка. Пашка попытался обхватить его губами, но в рот ударила струя раскалено пара. Он одернулся и упал на мостовую. По щекам опять потели слезы, но быстро высыхали. Пашка взял себя в руки и поднялся. Когда он посмотрел направо, перед ним предстало очередное удивительное зрелище.
Маленький домик разительно отличался от остальной архитектуры Вабара. Во-первых, сделан из камня, а во-вторых, раскрашен в приятные глазу розовые тона, вместо коричнево-желтых глиняных домов Вабара. Из трубы выходил пар, Пашка двинулся к нему, в надежде найти там хоть каплю влаги. Деревянная дверь раскрашена розовой краской и срублена из трех досок. Между досок зияли толстые бреши, и вообще подойдя, Пашка понял, что домик совсем не такой красивый, как казался с расстояния. Камни отесаны грубо, окна донельзя грязные и закопченные, и запах из щелей в двери шел отвратительный. Но ничего другого не оставалось, и Пашка открыл дверь. Петли на ней смазали плохо, послышался скрип. Внутри мальчик в первый раз увидел жителей Вабара.
Два скелета сидели на табуретах, и пили чай из кружек с отколотыми краями. Вернее делали вид что пили — чашки пустовали. Скелеты носили одежду, и Пашка сначала не понял, что в ней такого знакомо-пугающего, но потом догадался. Скелет повыше, и судя по фигуре мужской, одет в точную копию костюма Никодима. Ковбойский наряд, широкополая шляпа и пустая кобура на бедре. А вот скелет пониже, принадлежавший женщине, облачился в одежду его сестры. Маринкино платье с выпускного вечера неестественно сидело на голых костях. Платье зияло дырами, и в нескольких местах они отлично виднелись.
— Ну наконец-то он пришел. — проскрипел скелет мужчины, голосом его отца.
— Да мог бы и поторопиться. — ответил скелет в платье сестры.
— Кто вы? — прохрипел Пашка. В горле пересохло настолько, что говорить стало больно.
— Он еще спрашивает, кто мы! — сказал мужчина. — Что, не узнал папашу и родную сестру?
— Вы не мой отец, а она не моя сестра. — твердо сказал Пашка, но на грани сознания зашевелился червячок страха.
— Да ну? — скелет мужчины поднес чашку с несуществующим чаем ко рту, и посмотрел на мальчика пустыми глазницами. Из левой в правую пробежала сороконожка. — Ну ничего другого, от такого оболтуса, я и не ждал. Нет, Паша, мы твои родные. Я провел в пыточных Вабара полтора года, а Марина покончила жизнь самоубийством, пока ты развлекаешься здесь. Теперь наши души навсегда заперты в чертогах Вабара и виноват в этом ты.
— Нет, это неправда! — прохрипел мальчик. Но логика подсказывала, что это вполне может оказаться правдой. Откуда тогда скелет мужчины знал его имя?
— Правда-правда. И ты знаешь, что это так. А теперь ответь мне сын, почему ты не пришел в Вабар раньше? Почему ты столько тянул, хотя уже после Предрассветного Царства знал — меня поймали джинны? Почему ты позволили себе исследовать остальные Царства, вместо того чтобы прийти сюда сразу. Почему ты допустил, чтобы твоя сестра забросила учебу и не смогла поступить даже в самое вшивое ПТУ? И почему не заметил, что Марина медленно сходит с ума? Ты же остался последним мужчиной в семье! Твои обязанности заключались в том, чтобы оберегать сестру, или спасти меня, если не способен! Но нет, ты слишком эгоистичен и глуп? И теперь, когда проснешься в этом дурацком катере, и придешь домой, ты обнаружишь сестру в петле. А когда навестишь меня в больнице, тебе скажут что я умер.
— Ты плохой брат! — закричала Маринка дурным голосом. — Почему ты допустил все это?!
— Замолчите. — прохрипел Пашка.
— Нет, ты выслушаешь нас. — сказал отец. — Я хочу, чтобы каждый раз, когда ты закрывал глаза, мой голос слышался тебе. И я хочу, чтобы образ мертвой сестры и отца запомнился тебе до конца твоей глупой жизни! Теперь ты останешься один, тетка не станет возиться с тобой вечно. И даже знаешь что? Она вообще занималась с вами только потому, что хотела захапать мою квартиру! Но теперь от Маринки квартира перейдет ей, и тебя отправят с детский дом. Там ты пробудешь до восемнадцати лет, и за это время пристрастишься к траве или клею. И сомневаюсь, что твоя дальнейшая жизнь будет хорошей, и так и надо! Ты предал нас, будь ты проклят.
— Заткнись!
— Будь ты проклят! — сказал скелет сестры.
— Проклят. — вторил отец.
— ПРОКЛЯТ!!! — теперь их голоса слились в хор.
— А-а-а-а-а! — заверещал Пашка.
В руках мальчик все еще держал нож, и он набросился на скелеты. Он вонзил нож в череп отца, и тот осыпался на пол сухой пылью. Сестра закричала, чтобы ее заткнуть Пашка снес ей голову ударом ноги. Ее череп врезался в стену и тоже обратился в прах. Но мальчик не остановился на этом. Он сбросил оба скелета на землю и начал прыгать на них. Кости хрустели и ломались, но главное — замолчали. Только когда под ногами остался пепел вперемешку с кусками изодранной одежды, Пашка остановился. Он выбежал из дома и упал на раскаленную мостовую Вабара. Он упал на спину, его глаза смотрели на оранжевое небо над городом джиннов. По щекам катились слезы.
Но тут на его лице опять появилась глупая улыбка, а в глазах забрезжило безумие. Послышалась заунывная песня, и впервые несколько ее строк сложились в предложения:
И вырвал Темный сей кусок,
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
