– Тут неподалеку было сражение, конфликт. Перед тем как нам попасть сюда. Возможно, оно еще не закончилось. Там может быть смерть.
здесь смерть.
Доролоу охнула и стала оседать. Нейсин и Авигер подхватили ее.
– Лучше увести ее в столовую, – сказал Авигер, посмотрев на Нейсина. – Пусть там полежит.
– Давай, – сказал Нейсин, скользнув взглядом по лицу женщины.
Доролоу потеряла сознание.
– Может быть, мне удастся… – начал Хорза и глубоко вздохнул. – Если здесь смерть, то, может быть, мне удастся ее остановить. Может быть, мне удастся предотвратить новые смерти.
бора хорза гобучул.
– Да? – сказал Хорза, проглотив слюну.
Авигер и Нейсин вытащили бессознательную Доролоу через дверь в коридор, ведущий в столовую. Текст на экране изменился:
вы ищете машину, спасшуюся бегством.
– Ого-го, – сказала Бальведа и отвернулась, пряча улыбку и прикрывая рот рукой.
– Черт! – сказала Йелсон.
– Похоже, наш бог совсем не так уж глуп, – глубокомысленно произнес Унаха-Клосп.
– Да, – резко ответил Хорза. Притворяться, похоже, было бессмысленно. – Да, ищу. Но я думаю…
вы можете войти.
– Что? – сказал автономник.
– Ура! – прокричала Йелсон, скрестив руки на груди и опираясь спиной на переборку.
Вернулся Нейсин и застыл в дверях, увидев слова на экране.
– Как быстро все решилось, – сказал он, обращаясь к Йелсон. – Что он ему сказал?
Йелсон в ответ только покачала головой. Хорза почувствовал, как напряжение отпустило его. Он прочел каждое из слов на экране в отдельности, словно опасаясь, что в коротком послании каким-то образом может скрываться отказ. Он улыбнулся и сказал:
– Спасибо. Мы все можем спуститься на планету?
вы можете войти. здесь смерть. вы предупреждены.
– Какая смерть? – спросил Хорза. Напряжение вернулось: слова Дра'Азона о смерти пугали его. – Где смерть? Чья?
На экране снова произошли перемены. Первые две строчки исчезли, осталось только:
вы предупреждены.
– Что-то не нравится мне его тон, – медленно сказал Унаха-Клосп.
После этого все слова исчезли. Впереди – менее чем в стандартном световом годе – ярко светило солнце системы Мира Шкара. Хорза проверил цифры на навигационном компьютере, когда его экран вместе с остальными вернулся в рабочее состояние, отображая числа, графики, голограммы. После этого мутатор облегченно откинулся к спинке кресла.
– Значит, нас ничто не тронет? – спросил Нейсин.
Хорза уставился на экран, где был виден только желтый карлик, яркая немигающая точка в центре, – планеты еще не появились. Он кивнул.
– Ничто. По крайней мере, ничто снаружи.
– Отлично. Пожалуй, я это отпраздную стаканчиком. – Нейсин кивнул Йелсон и бочком протиснул свое худое тело в дверь.
– Как ты думаешь, это разрешение распространяется только на тебя или на всех нас? – спросила Йелсон. Хорза, не сводя глаз с экрана, покачал головой.
– Не знаю. Мы встанем на орбиту, а оттуда, перед тем как попытаться спустить «ТЧВ», свяжемся с базой мутаторов. Если господину Адекватному это не понравится, он даст нам знать.
– Значит, ты решил-таки, что оно мужского рода, – сказала Бальведа.
А Йелсон спросила:
– А почему не связаться с ними сейчас?
– Мне не понравились все эти разговоры о смерти. Хорза повернулся к Йелсон; Бальведа стояла рядом с ней. Автономник опустился и теперь парил на уровне человеческих глаз. Хорза посмотрел на Йелсон. – Простая мера предосторожности. Не люблю сразу раскрывать все карты. – Он перевел взгляд на Бальведу. – Последнее регулярное сообщение с базы на Мире Шкара должно было быть отправлено несколько дней назад. Тебе, видимо, неизвестно, было ли оно принято, – сказал Хорза, ухмыляясь и глядя на Бальведу так, что было ясно: он не ждет от нее ответа – по крайней мере, правдивого.
Та опустила глаза в пол, потом изобразила что-то вроде пожатия плечами и, подняв глаза, встретила взгляд Хорзы.
– Известно, – сказала она. – Оно не было передано вовремя.
Хорза сверлил ее глазами. Бальведа выдержала его взгляд. Йелсон смотрела то на Хорзу, то на Бальведу. Наконец автономник Унаха-Клосп сказал:
– Откровенно говоря, все это не вызывает доверия. Я бы посоветовал… – Он смолк, заметив, как Хорза глядит на него. – Гммм, – сказал он, – впрочем, это не имеет значения. – Он поплыл к двери и исчез за ней.
– Кажется, все в порядке, – сказал Вабслин, не обращаясь ни к кому в отдельности, и отодвинулся от консоли, кивая сам себе. – Корабль снова работает нормально. – Он повернулся, улыбаясь трем остальным.
Они пришли за ним. Он был в гимнастическом зале – играл в плавбол. Он думал, что там он в безопасности, в окружении друзей, которые были повсюду (казалось, они несколько секунд парили в воздухе перед ним, как рой мух, но он, рассмеявшись, распугал их, схватил мяч, бросил его и заработал очко). Но они пришли за ним туда. Он увидел, как они идут. Их было двое – они появились из дверей, вделанных в узкий камин внутри ребристой сферы гимнастического зала. На них были бесцветные плащи, и они шли прямо на него. Он попытался отплыть в сторону, но его энергетическое снаряжение отключилось. Он застыл в воздухе, не в силах никуда двинуться. Он попытался плыть в воздухе, выбраться из антигравитационника, чтобы бросить в них это снаряжение, может быть, ударить их, задержать, уйти от них подальше, но тут они схватили его.
Никто из окружавших его людей, казалось, не заметил этого, и он вдруг понял, что никакие они не друзья, и он даже не знает никого из них. Его взяли за руки, и через мгновение (эти двое вроде бы никуда не двигались, но в то же время заставили его почувствовать, что превратили невидимый уголок в место, которое всегда было там, хотя и не на виду) они оказались в неосвещенном пространстве. Когда он отвернулся, их бесцветные плащи стали видны в темноте. Он был бессилен, заперт в камне, но мог видеть и дышать.
– Помогите мне!
– Мы здесь не для этого.
– Кто вы?
– Ты знаешь?
– Не знаю.
– Тогда мы не можем тебе сказать.
– Чего вам надо?
– Нам нужен ты.
– Почему?
– А почему бы и нет?
– Но почему именно я?
– У тебя никого нет.
– Что?
– У тебя никого нет.
– Что вы имеете в виду?
– Ни семьи, ни друзей…
– … ни религии, ни веры.
– Это неправда.
– Откуда ты знаешь?
– Я верю в…
– Во что?
– В себя!
– Этого недостаточно.
– Как бы там ни было, ты никогда не узнаешь.
– Чего? Чего я не узнаю?
– Хватит. Давай приступим.
– Приступим к чему?
– К отбиранию твоего имени.
– Я…
И они вместе забрались в его череп и взяли его имя. И он закричал.
– Хорза! – Йелсон тряхнула его голову, и та ударилась о перекладину в изголовье маленькой кровати.
Он проснулся, захлебываясь криком, который постепенно замер на его губах; его тело напряглось на мгновение, потом расслабилось.
Он протянул руки и коснулся покрытой пушком кожи. Женщина взяла в руки его голову и прижала к своей груди. Он ничего не сказал, но сердце его настроилось на частоту ее сердца. Она покачала его, словно младенца в люльке, потом отодвинула его голову, приподнялась и поцеловала его в губы.
– Нет-нет, я ничего, – сказал он. – Просто ночной кошмар.
– Что тебе снилось?
– Ничего, – сказал он и снова пристроил голову между ее грудей, словно громадное, хрупкое яйцо.
На Хорзе был его скафандр. Вабслин сидел на своем обычном месте, Йелсон – в кресле второго пилота. Все они были в готовности. Экран перед ними был заполнен Миром Шкара; расположенные в брюхе «ТЧВ» детекторы прощупывали серо-белую сферу, находящуюся точно под ними, и увеличивали ее изображение на экранах.
– Еще раз, – сказал Хорза.
Вабслин передал записанное сообщение в третий раз.
– Может, они больше не используют этот код, – сказала Йелсон, смотря на экран из-под своих четко очерченных бровей.
Она снова подстриглась, оставив на голове ежик длиной не больше сантиметра и едва ли гуще, чем пушок на ее теле. Угрожающий вид ее контрастировал с миниатюрностью головы, торчащей из большого воротника скафандра.
– Это традиционный сигнал. Даже не код, а скорее церемониальный язык, – сказал Хорза. – Если они его услышат, то поймут.
– Ты уверен, что мы подаем сигнал в нужное место?
– Да, – сказал Хорза, стараясь сохранять спокойствие.
