лежала девчонка. В луже крови. Не труп, но близко. Я тут же её подхватил — рана в грудь, кровопотеря. Дышала еле-еле.
Женщина кое-как поднялась, держась за живот. С ненавистью посмотрела на меня.
— Это твоя дочь? — спросил я.
— Падчерица, — процедила она сквозь зубы.
— Я вызываю полицию.
— Не надо…
— Ещё как надо. Ты же пыталась её убить.
Конечно, я не мог просто закрыть глаза на это. Если девчонка умрёт, у меня начнутся проблемы.
— Я не виновата! — запричитала женщина. — Она сама на себя руку наложила. Это не моя вина!
— Почему ты мне сразу не сказала? — спросил я, перевязывая раненую. — Бим, аптечку давай!
Бим подтащил аптечку. Я аккуратно достал нож из груди девчонки. Кровь хлынула, но тут же прижал рану.
Вытащил пузырёк с болотной жижей и размазал по ране. Слюна лягушки-кровоеда — лучшее средство для остановки кровотечения. И оно сработало на раз.
Иглы тут не помогут, слишком серьёзно всё. Пришлось использовать то, что есть. Одновременно приглядывал за этой женщиной. Кто знает, вдруг ей снова взбредёт в голову меня пырнуть?
— Она хочет подставить меня! — паниковала она. — Не вызывай полицию! Мне конец, если это сделаешь…
Я прищурился. Не было уверенности, что она не врёт.
— Ты сама себя пырнула, так?
Она замешкалась, но кивнула:
— Да.
— И что произошло? Если я узнаю, что ты что-то скрываешь, сразу полицию вызову.
— Она — моя падчерица.
— Ты мне уже говорила.
— Её отец умер десять лет назад, рак печени. Она меня всегда ненавидела, да и я её особо не жаловала. У нас было полно стычек — и больших, и мелких.
Я слушал спокойно, размышляя, врёт она или нет.
— Недавно узнала, что она связалась с хулиганами. Мы опять поругались.
Похоже, женщина терпеть не могла свою падчерицу. Да и зачем ей вообще о ней заботиться? Очевидно, она была для неё лишней обузой.
— Я запретила ей выходить из комнаты десять дней. Она сказала, что покончит с собой, если я её не выпущу. Я ответила, что мне всё равно, только не в доме пусть умирает. Потом она заперлась в своей комнате. Час назад заглянула туда и увидела, что она себя ножом ударила. Я испугалась…
— И ты тоже решила себя пырнуть?
Она кивнула:
— Я подумала, что если не раню себя, полиция решит, что это я её убила. Все ведь знают, что мы не ладили.
— Какая гениальная логика. — Я саркастично улыбнулся. — Зарезать себя, чтобы избежать обвинений?
— Я… я хотела сделать так, будто это ограбление… — пробормотала она. Кровь продолжала капать из её живота.
Молча перевернул пузырёк и протянул ей.
— Намажь этим рану.
Женщина послушно взяла бутылочку.
— Собиралась вызвать полицию, но потом вспомнила про камеры. Если они посмотрят запись, поймут, что ограбления не было. Тогда мне пришлось вызвать врача. А потом появился ты…
— А что с ней делать собиралась?
— Думала, что она мертва. Я ненавижу её, но убивать никогда не собиралась. Поверь.
— Так ты планировала избавиться от её тела?
Она снова замешкалась, но в конце концов кивнула.
— Ты говоришь, что не хотела убивать падчерицу, но меня бы точно убила.
Я поднял руку. Кровь на ней напомнила мне, что эта женщина была безумной и способной на всё.
— Мне жаль. Я могу это компенсировать. Сколько ты хочешь? — спросила она.
— Миллион, — ответил я, не моргнув.
— Ты… Это шантаж! — взревела она, глаза запылали гневом.
— Это не шантаж, это плата за лечение твоей падчерицы. К тому же, я должен отправить её в больницу, — даже не изменил выражение своего лица.
— Что… Нет, полиция сама разберется! — запротестовала она.
Если её дочь отправится в больницу с такой травмой, врачи наверняка вызовут полицию. А там, уже и полиция заинтересуется. Поэтому она никогда их не вызовет.
— Я ничего не скажу. И меня не волнует, что сделает полиция, — я был беспощаден.
Не знал, виновата ли женщина, но ясно одно — её падчерице слишком опасно оставаться с ней.
— Доктор, пожалуйста, не отправляйте её в больницу. Я обещаю, что буду обращаться с ней лучше. Обещаю! Если это всплывёт, я потеряю работу.
— И где ты работаешь? — я прищурился, полагая, что это что-то важное.
— Я ведущая новостей на телевидении. Я знаменитость… Мне нельзя скандалов! — она в панике забегала по комнате. Свою работу считала важнее падчерицы.
После короткого раздумья я сказал:
— Её нужно отправить в больницу. Это неизбежно. Но я знаю пару человек в полиции. Могу помочь, чтобы не раздувать этот случай.
Ошибка женщины могла быть серьёзной. То, что она не помогла умирающей падчерице, похоже на непредумышленное убийство. Пока девочка не умерла, с ней всё в порядке, но многое зависело от улик и отношения полиции.
Я набрал Михаила:
— Михаил, ты свободен?
— Зачем?
— У меня пациент тут…
В двух словах рассказал Михаилу, что случилось.
После паузы он спросил:
— И как ты хочешь, чтобы я это исправил?
— Пока это в рамках закона, не надо расследовать действия матери. Лучше, чтобы инцидент не стал достоянием общественности.
— А как с травмой девушки?
— Я уже оказал первую помощь, её состояние стабильное. Скорую помощь вызову, отправлю её в больницу.
— Хорошо. Я пришлю людей. Вы с этой дамой оставайтесь там.
— Окей.
* * *
