Однако нужны прекрасная военная техника и отличные командиры, чтобы подвести солдат к такому совершенному пониманию своих обязанностей.
Убежденность в том, что смелые люди могут совершить многое, будь они в пешем строю или верхом, несомненно, подвигла русского императора Николая I на то, чтобы собрать большое число драгун в единый четырнадцати-или пятнадцатитысячный корпус. В то же время он не принял во внимание неудачный эксперимент Наполеона с французскими драгунами, и его не удержало опасение того, что так часто не хватало полка из этих войск в каком-то определенном месте. Вероятно, приказ об этой концентрации был дан с целью придания единообразия инструкциям для солдат в выполнении ими их обязанностей, как в пешем строю, так и верхом. В войне же драгуны, видимо, должны быть распределены по различным крупным дивизиям армии. Однако нельзя отрицать, что огромные преимущества может в результате получить полководец, который способен быстро подтянуть к решающему пункту десять тысяч всадников и ввести их в бой в качестве пехоты. Таким образом, очевидно, что способы концентрации и распределения имеют как свои преимущества, так и недостатки. Золотой серединой между крайностями было бы придание сильного полка каждому флангу армии и авангарду (или арьергарду при отходе), а затем объединение оставшихся сил этого рода войск в дивизии или корпуса.
Все, что было сказано относительно построений пехоты, применимо и к кавалерии, с учетом следующих видоизменений:
1. Линии, развернутые в шахматном порядке или по эшелонам, гораздо лучше для кавалерии, чем сплошные линии; в то время, как в пехотных линиях, выстроенных в шахматном порядке, есть слишком много разрывов и они окажутся под угрозой, если кавалерии удастся прорваться и зайти батальонам во фланг. От шахматного порядка пехота получает преимущества только в подготовительных передвижениях перед сближением с противником или же для линий колонн, которые могут обороняться от кавалерии в любом направлении. Будут ли использоваться линии в шахматном порядке или сплошными линиями, дистанция между ними должна быть достаточной на случай, если одна будет оттеснена и приведена в замешательство, чтобы другие не разделили ее участь. Хорошо обратить внимание на то, что в линиях шахматного порядка дистанция может быть меньшей, чем для сплошных линий. Во всяком случае, вторая линия не должна быть сплошной. Она должна быть образована колоннами дивизионов, или, по крайней мере, должны быть оставлены промежутки (по линии) из двух эскадронов, которые могут быть в колоннах на фланге каждого полка для облегчения прохода через выстроенные войска.
2. Когда применяется порядок атакующих колонн с удвоением в центре, кавалерии следует быть организованной в полки, а пехоте только в батальоны. В полках должно быть по шесть эскадронов – с тем, чтобы при удвоении в центре в дивизии могло быть три из них. Если есть только четыре эскадрона, может быть всего лишь две линии.
3. Кавалерийская атакующая колонна никогда не должна быть выстроена одной сплошной массой, как пехотная колонна, но всегда должна быть дистанция в целый эскадрон или в пол-эскадрона, чтобы у каждой колонны было пространство для ухода или самостоятельной атаки. Эта дистанция будет довольно велика лишь для ведущих бой войск. Когда они на отдыхе за боевым расположением, их ряды могут быть сомкнуты для того, чтобы занимать меньше места и уменьшить пространство, которое нужно будет преодолеть при вводе в бой. Их сомкнутые колонны, конечно, должны быть вне радиуса действия артиллерии противника.
4. Поскольку фланговая атака гораздо более понятна в кавалерии, чем в сражении пехоты с пехотой, несколько эскадронов следует выстроить в эшелоны по взводам на флангах линии кавалерии. Она может быть выстроена вправо или влево, чтобы встретить противника на каждом из этих направлений.
5. По той же причине важно бросить несколько эскадронов против флангов линии кавалерии противника, которая атакована с фронта. Нерегулярная кавалерия с этой целью почти так же хороша, как и регулярная кавалерия, а может быть, даже и лучше.
6. Так же важно, особенно в кавалерии, чтобы главнокомандующий увеличил скорее глубину, чем растянутость построения. Например, в развернутой дивизии из двух бригад не будет хорошим планом выстроиться одной бригаде в одной линии позади другой, но у каждой бригады должен быть один полк в первой линии и один во второй. Каждое формирование в линии будет, таким образом, иметь свой собственный необходимый резерв позади нее – преимущество, которым не следует пренебрегать, потому что в атаке события следуют одно за другим с такой быстротой, что для полководца невозможно контролировать развернутые полки.
Принимая эту организацию, каждый бригадный генерал сможет иметь в своем распоряжении свой собственный резерв, и было бы также неплохо иметь общий резерв для всей дивизии. Это соображение наводит меня на мысль, что пять полков могут составить хорошую дивизию. Тогда атака может вестись развернутым строем бригадами из двух полков, пятый полк выступает в качестве общего резерва позади центра. Или три полка могут образовать развернутый строй, а еще два полка могут быть выстроены колоннами, по одной за каждым флангом. Или может быть предпочтительнее использовать смешанный порядок – при развертывании двух полков и оставляя другие в колоннах. Это хорошая организация, потому что три полка, выстроенные в колоннах по дивизиям за центром и флангами линии фронта, прикрывают эти пункты и могут с легкостью пересечь эту линию, если наступление будет отбито (рис. 38).
КАВАЛЕРИЙСКАЯ ДИВИЗИЯ ИЗ ПЯТИ ПОЛКОВ
Рис. 38
7. Два важных момента считаются в целом упорядоченными на все случаи столкновений кавалерии с кавалерией. Один состоит в том, что первая линия должна рано или поздно быть отбита, потому что даже при предположении, что первая атака будет полностью успешной, всегда есть вероятность того, что противник введет в бой свежие эскадроны, а первая линия будет вынуждена по всей длине отступить за вторую линию. Другой момент состоит в том, что при равно хороших войсках и командирах с обеих сторон победа останется за стороной, имеющей в резерве последние эскадроны, готовые быть брошенными на фланг линии противника, в то время как его фронт также задействован.
Внимание к этим факторам приводит нас к верному заключению о том, каким должен быть оптимальный способ построения большой массы кавалерии для сражения.
Какой бы ни был принят порядок, следует позаботиться о том, чтобы избегать развертывания крупных кавалерийских корпусов в сплошные линии, потому что выстроенная таким образом масса неуправляема. И если атака первой линии будет неожиданно отбита, а с карьера будет отбита и вторая атака, то при этом нет возможности нанести удар. Это было продемонстрировано неоднократно. Возьмите в качестве примера атаку, предпринятую Нансути в полковых колоннах против прусской кавалерии, развернутой перед Шато-Тьерри (февраль 1814 года).
Выступая против построения кавалерии в более чем две линии, я никогда не предполагал исключать использование нескольких линий в шахматном порядке, или эшелонами, или резервов, выстроенных в колонны. Я только имел в виду, что, когда кавалерия, предполагающая предпринять атаку, выстроена в линии одна за другой, вся масса будет приведена в замешательство, как только первая линия будет разбита и отвернет[43].
Для кавалерии в еще в большей мере, чем для пехоты, очень важен моральный дух. Острый глаз и хладнокровие командира, а также смекалка и храбрость солдата, будь то в столкновении или в сосредоточении, скорее будут средствами обеспечения победы, чем принятие того или иного построения. Однако, если принято хорошее построение и есть также вышеупомянутые преимущества, победа будет более реальной и ничто не сможет оправдать неудачное построение.
История войн между 1812 и 1815 годами возобновила старые споры по вопросу, будет ли регулярная кавалерия в конечном счете превосходить нерегулярную кавалерию, которая избегает всех серьезных столкновений, будет отступать со скоростью парфян и возвращаться на поле боя с той же скоростью, изматывая противника непрерывными стычками. Ллойд решил, что это не так, и несколько подвигов казаков, когда они вступали в бой с блестящей французской кавалерией, похоже, подтверждают его мнение. (Когда я говорю о блестящей французской кавалерии, я имею в виду ее отчаянную храбрость, а не безупречность действий, потому что она не может сравниться с русской или германской кавалерией ни в искусстве верховой езды, ни в организации, ни в уходе за лошадьми.) Нам ни в коем случае не следует делать вывод, что отряд легкой кавалерии, развернутый подобно стрелкам в цепи, может действовать столь же успешно, как казаки или другая нерегулярная кавалерия. Очевидно, что последние привыкли двигаться беспорядочной массой (знаменитая казачья лава. – Ред.), в то же время все они и каждый в отдельности неуклонно устремляются к общей цели. Самые опытные гусары никогда не смогут действовать в такой манере, которая инстинктивно присуща казакам, черкесам и туркам.
