Первая моя работа была опубликована в 1952 году, затем вышло более 300 работ, посвященных самым разным аспектам исследований как Индии, так и вообще Востока».
Кстати сказать, после размещения этого интервью в Интернете в комментариях к нему появилось следующее сообщение: «Спасибо большое за очень хороший и искренний рассказ. Я в 1980-х училась в Киевском университете, русский язык у нас преподавала Елена Григорьевна Котовская, дочка легендарного командира. Удивительно спокойная, мягкая и интеллигентная была женщина. Помимо правил русского языка она рассказывала нам об упражнениях йоги, которой сама увлекалась, а также давала советы о правильном питании, опять же с точки зрения йоги. Теперь мне стало понятно, откуда черпала она свои познания. Еще раз спасибо за теплые воспоминания. Замечательные дети выросли у Котовского».
В переписке с писателем Шмерлингом Ольга Петровна раскрыла еще одну маленькую тайну Котовского. Оказывается, кроме родных детей Григория и Елены в их семье жил еще и приемный мальчик: «Как попал Митя? В 1923 г. Митя был курьером в Красной гостинице в Харькове. Григ. Иван, всегда останавливался в этой гостинице, и Митя выполнял его поручения. Григ. Ив. обратил внимание на ровного, точного в исполнении, всегда с книжкой под мышкой мальчика. В один из своих приездов он спросил Митю, откуда он, почему не учится, и быстро решил судьбу. Через 3 часа едем в Умань, у тебя будет мать (моя жена), она позаботится о тебе, и из тебя выйдет человек. Митя в тот же день выехал в Умань с Верховским, а Григ. Ив. задержался. По приезде в Умань он вспомнил о Мите, кот. находился у Верховского и страдал от того, что был на положении нежелательного приживальщика. Григ. Ив. сразу догадался, что Митя морально страдает, и сейчас же привел его домой. Лето он прожил у нас, поправился, и к 1/IX устроили его на рабфак в Софиевке, там он жил в общежитии, но редкий день он не был [у нас в] свободное время, хотя расстояние было порядочное — 5–6 км, но он привязался к нам. Да и питание там было плохое, Лиза сердобольная, бывало, еще ему на завтрак в карманы насует и сала и хлеба. Он считался членом нашей семьи.
Когда получалось жалованье, то Григ. Ив. выдавал им карманные деньги — Мите, Кальке и ординарцу. Мы получали тогда 190 руб., и он выдавал им по 10 руб.».
Ольга Петровна Котовская после смерти мужа продолжала работать врачом в Киевском окружном госпитале. Сохранилась фотография, на которой майор медицинской службы Котовская запечатлена в парадном кителе с наградами на груди: орденом Красной Звезды и медалями («XX лет РККА», «За победу над Германией»). По всей видимости, снимок сделан в день Победы. Вдова Котовского скончалась в 1961 году.
Судьба сына Котовского оказалась и вовсе непростой. В годы войны на его долю выпали тяжелейшие испытания плена. В 1941 году студент Григорий Григорьевич Котовский был мобилизован и направлен в Ленинградское училище ПВО. В мае 1942 года лейтенант Котовский получил назначение на должность командира пулеметного взвода 61-го зенитного артиллерийского полка Черноморского флота в Севастополе. А 2–3 июля 1942 года практически весь командный состав 61-го полка и свыше 1000 матросов и сержантов погибли, попали в плен либо пропали без вести.
Григорий Котовский попал в плен, будучи раненым, находясь на излечении в госпитале. В официальных документах зафиксировано: «Пропал без вести 3.7.42 г. (Пр. КУ № 0337 от 6.10.42 г)». В неволе он находился под чужой фамилией Ассовский, вплоть до самой капитуляции Германии. После войны, оказавшись в запасном батальоне, Григорий Григорьевич пожалуется в письме Шмерлингу: «Чувство радости «второго рождения» [отравляется] горечью положения бывшего пленного. Ведь мои сверстники уже капитаны, их грудь в орденах. Сверстники окончили в этом году МГУ и другие вузы, а у меня 3 года вычеркнуты из жизни. Плен это кошмар, это самая суровая школа жизни. Это испытание Человека, ибо там он гол как перст без «чинов и регалий».
Вот еще одна глава жизни человечества, прочтенная несколькими миллионами русских людей. Но ничего. Если будут драться с японцами, то, если возьмут, пойду туда».
История плена Григория Котовского-младшего достаточно подробно описана в письме его матери Маршалу Советского Союза С. М. Буденному:
«Я — вдова героя Гражданской войны, погибшего комкора 2-го кав. Котовского Григория Ивановича, обращаюсь к Вам с великой просьбой.
Мой сын Котовский Григорий — студент исторического факультета МГУ — в апреле 42 г. окончил ПВО ВМФ, получил звание лейтенанта и был направлен на фронт в Севастополь, куда прибыл 2/V 42 г. и всю оборону командовал пулеметным взводом. 30/VI был ранен в ногу и привезен в эвакогоспиталь в Камышовой бухте (Севастополь). 2/VII 42 г. госпиталь был занят немцами.
До половины января 43 г. находился на лечении в различных госпиталях и по выписке вывезен этапом в Германию, откуда в марте 43 г. попал в транспорте 1000 чел. в Сев. Норвегию под Нордкап, где пробыл до конца 44 г.
За антинемецкую работу в июле 44 г. был направлен в штрафную команду и приговорен к расстрелу, но вследствии капитуляции Финляндии их штрафников вместе с остальными военнопленными привезли в г. Бодэ, где снова 1/IV 45 г. был отправлен в штрафлагерь.
Изменник Власов вербовал из наших военнопленных в свою армию, распускал версию, что всех в/пленных лишили советского гражданства и вернуться на родину можно будет только с его армией. Котовский проводил разъяснительную работу и спас многих от такого способа возвращения на родину.
Ему удавалось читать немецкие газеты, догадываться о действительном положении и сообщать т.т. по лагерю. В Нордкапе он организвывал побег, кот. не удался, т. к. лопари выдали их.
Немцы ожидали открытия второго фронта высадкой англоамериканских войск в Норвегии. Сын приступил к организации вооруженного побега к союзным войскам — предатель из их организации выдал. Сыну были предъявлено обвинение:
1) антинемецкая пропаганда;
2) саботаж;
3) организация побега;
2) подготовка к вооруженному восстанию.
Как потом видно было из материалов, 10/V сын должен был быть расстрелян, но 7/V Германия капитулировала и стража в тот же день сбежала.
Будучи ранен в левое бедро, он был доставлен в тяжелом состоянии на перевязочный пункт товарищем, кот. отобрал у него оружие и лишил его возможности застрелиться в момент пленения.
16/VI 42 г. он по боевой характеристике был принят в члены ВКП(б), но кандидатской карточки еще не получил. Комсомольский билет он спрятал в Севастополе в камни скалы и надеется, что найдет его.
В настоящее время 17/VII с.г. он прибыл и находится в Суслонгере в запасной дивизии на проверке. В плену был под чужой фамилией. 27/VII я встретилась с ним. У него слепое осколочное ранение нижней 1/3 лев. бедра — осколок не удален. Часто наблюдается обострение воспаления сустава — осколок подлежит удалению. У него отморожены обе стопы и отсутствуют фаланги всех пальцев, т. к. он и зиму и лето был босый в деревян. колодки. Лысеет голова.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
