Поднявшись на, наверное, третий этаж, мы подошли к одному из столов, где и остановились.
— Да, наверное, тут, — сказала она сама себе, после чего повернула голову в мою сторону. — Присядь. Я сейчас кое-что поищу. Если найду, то буду складывать на стол, а дальше… бог знает, сколько это займет времени.
И началось. Она носилась от стола шкафа к шкафу, открывала ящики, которые отодвигались целую вечность. То есть, буквально, Мия тянет за ручку и ящик открывается ну метров так на десять. Затем она перебирает папки по алфавитам, вытягивает содержимое, быстро пробегается глазами и вытягивает, если надо. Затем идет к книжной полке, вытягивает оттуда книги, листает, делает заметки. Гора на нашем столе росла с невероятной скоростью.
В какой-то момент мне так надоело сидеть без дела, что я стал листать эти бумажки. Про себя отметил, что мое незнание языка куда-то исчезло. Возможно, по договору Вильгельм меня наделил еще и пониманием своего родного языка.
Первым под руку попались какие-то скрепленные тонкой тесемкой в уголке листы пергамента с кучей дат. Я начал бегать по ним глазами. Основание Нового Манк-Норкопа знаменовалось тем, что метеорит средних размеров врезался с этой землей в том месте, где сейчас находится гора, которая закрывает город с южной стороны отвесной частью. Первыми поселенцами стали, как это не очевидно, дварфы.
Завидев никому не принадлежавшую скалу, еще дымившуюся после крушения, Уильям Бронзобород III сказал: «а вот это уже нихуево!». До того дня бывший обычным пастухом подземных гигантских блох, Уильям быстренько вбил кол с табличкой «Принадлежит Билу Бронзобороду», а затем привел своих друзей: Себастьяна Твердорука и Теодора Громадного.
Втроем они основали поселение Новый Манк-Норкоп, но добывать руду так и не стали. Как отмечает их личное летописание: «Инструмента нет. Эх, жизнь, хоть за хуй держись».
Дальше было еще целое наслоение дат: первые иммигранты люди, следом орки, потом эльфы; Зарождение Нового-нового Манк-Норкопа соседями, которые не поделили три квадратных метра плодородной земли; война за возможность рыбачить по четвергам и пятницам у берега реки Од между этими двумя поселениями; свадьба между мужчиной и женщиной из разных поселений; объединение в один целый город, размеры которого увеличились вдвое…
В общем, это место было странным и чуднЫм с момента своего основания. Даже его основание было само по себе абсурдным.
А Мия все носилась туда-сюда. Пока я просматривал лишь один документ, она успела натягать еще больше. Теперь возле меня стояло стопок пять книг на столе, на полу лежали вокруг десятки стопок с папками. Она вернулась еще с одной стопкой, слегка запыхавшаяся; на лице был румянец от такой активной работы. Ей он, к слову, шел. Более живой казалась, как бы это не звучало.
— Теперь это все надо изучить, рассмотреть и разобрать, — констатировала она. И мы читали, перебирали, откладывали, относили обратно. Делали заметки, если находили зацепку, то шли искать что-то связанное с ней. Поначалу было не очень густо. Семейство Вильгельма мелькало то тут, то там, но без особых подробностей. Затем Мия что-то нашла. Она обвела угольком конкретную дату в какой-то монографии и пошла, как я понял, к ящику с этой датой, затем долго рылась по папкам и вытянула еще одну.
— Мы и половины от того не просмотрели, — вздохнул я с ужасом, но Мия ничего не ответила, а просто неспешно шагала обратно к столу, изучая содержимое документов. Уже возле стола она бросила ее передо мной и кивнула головой с вызовом, мол «читай».
Я и читал. Поначалу ничего интересного: Семейство Аскании появились тут в таком-то году, ничем не выделялись, затем самый первый из них нашел залежи драгоценностей. В общем все тоже самое, что мне рассказывала Мия. Кроме одноного занимательного факта: шахты по сей день находятся под родовым имением, просто они были заброшены спустя некоторое время, так как там стали происходить странности. То обвалы произойдут, то работники с ума сходить начинали ни с того ни с сего и нападать на своих товарищей.
В одну из ночей случилось массовое помешательство, после которого половина рабочих погибла, а половину заперли в шахтах, а все ходы запечатали. С тех пор прошло уже двух сотен лет или около того. Затем шли какие-то еще не особо разборчивые записи, что-то про артефакт, который отмечался названием «вторая кожа», но ничего более конкретного.
— Жестоко, — сказал я. — Запереть живьем своих работников.
— Которые хотели убить всех остальных, — отметила Мия. — Довольно резонно, на самом-то деле.
— Одобряешь такое решение? — спросил я ее.
— Нет.
