Читаем без скачивания Коварный обольститель - Джорджетт Хейер

За что был немедленно приговорен к молчанию. Но когда Сильвестр, пояснив шокированной даме, что Эдмунд подхватил это словечко, не имея понятия о его значении, рассыпался перед ней в извинениях, чем вызвал бурю восторга у тех, кто был свидетелем инцидента, и вернулся на свое место за столом, устремив на племянника взгляд, не предвещавший тому ничего хорошего, Феба встала на защиту Эдмунда, заявив:

– Это несправедливо – упрекать его! Должно быть, мальчик слышал, как кто-то употребил это слово в «Poisson Rouge», когда он случайно забрел на кухню.

– Так мадам обращалась к Элизе, – загадочно обронил Эдмунд.

– Видишь ли, так говорить невежливо, дорогой мой, – с мягким укором сообщила ему Феба.

– Я так и думал, – удовлетворенно заявил Эдмунд.

– Мне представляется недопустимым, что ему разрешали бывать на кухне, – сказал Сильвестр. – Я мог бы предположить, что из вас четверых…

– Да, а мне, в свою очередь, представляется недопустимым, что под присмотром уж не знаю скольких людей ему дозволялось бывать на конюшне! – вспылила Феба.

Возразить на это было нечего, и за столом воцарилось молчание, которое нарушил Том, задавший Сильвестру, чтобы рассеять напряжение, какой-то вопрос насчет завтрашнего путешествия. Как только они вышли из столовой, Феба увела Эдмунда, намереваясь уложить его спать, ледяным тоном пожелав покойной ночи Сильвестру и очень тепло простившись с Томом.

Завтрак на следующее утро состоялся в атмосфере церемонной вежливости. Сильвестр время от времени обращался к Фебе с учтивыми замечаниями, а та отвечала ему с холодной куртуазностью.

Но чопорность моментально слетела с нее, едва она узнала, что на сей раз ее спутником в карете вместо Эдмунда станет Том. Девушка немедленно заявила:

– Нет-нет! Прошу вас, оставьте Эдмунда мне! Я согласилась поехать с вами, герцог, только ради того, чтобы ухаживать за ним, и, уверяю вас, я счастлива, что могу заниматься этим!

– Вы очень добры, мадам, однако сегодня я возьму его к себе, – ответил герцог.

– Но почему? – спросила Феба.

Поколебавшись, он сказал:

– Потому что таково мое желание.

Это было произнесено равнодушным тоном, но Феба сочла его следствием своего неумелого обращения с Эдмундом, что проистекало, скорее всего, из его давешнего пренебрежения приличиями, и поспешно отвернулась, дабы не дать возможности Сильвестру позлорадствовать при виде стыда, который ее охватил. Взглянув на герцога спустя несколько мгновений, девушка увидела, что он наблюдает за ней, и ей показалось, будто она прочла тревогу в его строгих глазах. Шагнув к ней, герцог поинтересовался:

– Что я такого сделал, чем привел вас в смятение? У меня и в мыслях не было подобных намерений!

Она непонимающе приподняла брови.

– Меня? В смятение? Ничуть не бывало!

– Я беру Эдмунда к себе, потому что уверен, что у вас болит голова, – без обиняков объяснил его светлость.

Это была правда, но мисс Марлоу принялась уверять герцога, что он ошибается, умоляя оставить Эдмунда с ней. То, что он проявил о ней заботу, полностью обезоружило ее; вся ее сдержанность растаяла без следа; и когда она подняла взгляд на его лицо, в нем светилась робкая улыбка. Несколько мгновений герцог молча смотрел на нее, после чего с неожиданной резкостью, отворачиваясь, сказал:

– Нет, не спорьте! Я уже все решил.

К тому времени как они достигли Кале, мучившая ее головная боль стала невыносимой, чему она и приписала свое неуклонно ухудшавшееся расположение духа. Эдмунд, узнав об этом обстоятельстве, признался, что и у дяди Вестера тоже болит голова.

– У меня? – воскликнул Сильвестр. – У меня в жизни не болела голова, негодник!

– Вот как! – сказал Эдмунд и с лукавой улыбкой добавил: – Какой ты скрытный!

Поскольку у Тома достало здравого смысла заранее проконсультироваться с Синдерби, то гостиница, где они остановились на ночлег, хотя и оказалась скромным заведением в старинной и непритязательной части города, но смогла предложить им комфорт и уют. Травяной отвар в сочетании с долгим сном без сновидений полностью исцелили головную боль Фебы. Настроение у нее, впрочем, оставалось подавленным, но, открыв глаза и обнаружив мокрые от дождя оконные стекла и свинцово-серое небо за ними, она решила, что в этом нет ничего удивительного.

– Нам предстоит крайне унылая переправа, – сказал Сильвестр, присоединившись за завтраком к остальной компании. – Ветра почти нет – в чем заключается преимущество для одного из нас. Мне удалось приобрести для вас каюту, мисс Марлоу, но, боюсь, вам будет невероятно скучно во время плавания – особенно если дождь не закончится, на что он, похоже, не настроен.

– А почему это, – вдруг требовательно осведомился Эдмунд, – мне нельзя съесть яйцо? Я не люблю хлеб с молоком. Кигли называет это «кормом для кошек».

– Не огорчайся! – смеясь, ответила ему Феба. – Съешь яйцо завтра.

– Завтра я, может, и не буду голоден, – мрачно сообщил ей Эдмунд. – Зато я голоден сейчас!

– О боже! Правда?

– Чтоб мне провалиться на этом самом месте! – ответил Эдмунд.

Сильвестр, просматривавший газету, опустил ее и вперил строгий взгляд в племянника:

– Этому ты не мог научиться у Кигли!

– Нет, – признался Эдмунд. – Так говорит Джем.

– Кто такой Джем, дьявол его забери?

– Тот, с веснушками на лице. Ты разве не знаешь его, дядя Вестер? – удивленно поинтересовался Эдмунд.

– Один из подручных конюха?

Эдмунд согласно кивнул.

– Он говорит мне очень хорошие слова. Он – мой друг.

– Вот как? – зловеще осведомился Сильвестр. – Что ж, в таком случае, если не хочешь отведать трепки, не вздумай больше повторять их!

Устрашенный, Эдмунд вновь принялся за свой хлеб с молоком. А Сильвестр поверх его склоненной головы горестно сообщил:

– Я должен извиниться перед вами вместо него, мисс Марлоу. Во всем виновата пожилая нянечка и слишком старый учитель. Мне следует найти ему наставника помоложе.

– Думаю, вам стоит найти ему разумную женщину, – отозвалась Феба. – Кого-нибудь наподобие моей прежней гувернантки, которая не поднимает шума из-за порванной одежды и любит животных и которой нравится коллекционировать бабочек, собирать птичьи яйца и… Ну, ты меня понимаешь, Том!

– Моя дорогая мисс Марлоу, прошу вас, скажите мне, как ее зовут и где я могу ее найти! – взмолился Сильвестр.

– А вы уже встречались с ней, – напомнила ему Феба. – Но, боюсь, я не смогу уступить ее вам. Мы с ней намерены поселиться вместе, как только я стану совершеннолетней.

– Поселиться вместе? – не веря своим ушам, переспросил он.

– Да. Она будет вести хозяйство, а я… – Девушка внезапно умолкла, спохватившись, после чего с вызовом закончила: – А я буду писать романы!

– Понятно, – сухо заметил его светлость и вновь уткнулся в газету.

Глава 26

Под моросящим дождем они поднялись на борт пакетбота, встретив куда меньшее сопротивление со стороны мастера Рейна, чем можно было ожидать. Когда ему растолковали, что всемогущий дядя не способен явить чудо и одним махом перенести мальца на другой берег моря, он, едва не закатив истерику, заявил:

– Нет, нет, нет! Я не хочу подниматься на борт, не хочу, не хочу!

Голос у него срывался, грозя смениться горькими слезами. Но Сильвестр произнес «Прошу прощения» столь язвительным тоном, что Эдмунд покраснел до корней волос, поперхнулся и умоляюще сказал:

– Пожалуйста, я не хочу плыть на нем! От этого у меня в кишках возникает ужасное чувство!

– У тебя где?

Эдмунд потер глаза кулачками.

– А я-то думал, что у тебя есть характер, – презрительно бросил ему Сильвестр.

– Он у меня есть! – провозгласил Эдмунд, и глаза его яростно засверкали. – Кигли говорит, у меня крепкая задница.

– Кигли, – небрежно заметил Сильвестр, – ждет нас в Дувре. Мисс Марлоу, я должен просить вас не упоминать моему груму о том, что Эдмунд струсил. Он будет очень огорчен.

– Я поднимусь на этот корабль! – сквозь зубы процедил Эдмунд. – Мы, Рейны, ничего не боимся!

Но на сходнях его сердечко все-таки дрогнуло, однако Сильвестр вовремя подбодрил мальчика, сказав:

– Показывай нам дорогу, юный Рейн!

После чего малыш решительно ступил на трап.

– Эдмунд, ты отличный парень! – сообщил ему Том.

– Да, я настоящий храбрец! – заверил его Эдмунд.

Для Фебы же переход через Ла-Манш оказался полон невыразимой скуки и тоски. Сильвестр, набросив свой бушлат на плечи Эдмунда, увел его на палубу; а ей, поскольку заняться было решительно нечем, а дождь и не думал прекращаться, оставалось лишь удалиться в свою каюту да предаваться невеселым размышлениям о собственном безрадостном будущем, что ждало ее впереди. Пакетботу потребовалось целых девять часов, чтобы достичь Дувра, и они показались Фебе поистине бесконечными. Время от времени ее навещал Том, принося то освежающие напитки и легкую закуску, то последние новости об Эдмунде. Малыша немного подташнивает, признался Том, но поводов для тревоги пока что не появилось. Они с Сильвестром отыскали укромное местечко на палубе и по очереди укрывались там с мальчиком от дождя и ветра. Но ей решительно не о чем беспокоиться: Эдмунд чуточку поспал, поэтому сейчас был весел и оживлен.