ни как что-то сказал Милош. Он не замечал никого и, кажется, лишился каких-либо чувств. Его дочь умерла! Жизнь жены на волоске от гибели…
Кто-то дернул его за руку, кто-то прижался к нему, обнял… Анхель не ощущал никаких прикосновений, не испытывал никаких эмоций. Кроме одной! Жажды мести! Она накатила на него волной, подобно цунами, наполнила его тело, насытила энергией и заставила соображать.
Он пришел в себя, когда врач закончил свою речь:
– Первые часы покажут, как организм Софии отреагировал на все вмешательства, которые ей пришлось пережить. Сейчас она в отделении интенсивной терапии под наблюдением лучших специалистов. Она должна поправиться – мы делаем все возможное. Мне очень жаль. – Доктор Павич посмотрел на Анхеля: – Примите мои соболезнования по поводу смерти дочери. К сожалению, здесь мы были бессильны.
Анхель несколько раз кивнул и на ватных ногах направился к выходу. Молча. Не сказав ни слова. Оставил врачей, всех родных и, несмотря на попытки Розы его остановить, вышел из отделения. Сестру перехватил Михей, прижал к себе, и она разревелась у него на груди. Бабушка Гюли даже не вставала, она смотрела в одну точку, а потом закрыла лицо руками.
Выйдя на парковку, Анхель прошел к своей машине, открыл дверь черного «Мустанга», сел в него и схватился за руль. Он сейчас не хотел успокаивать себя тем, что София жива и у них еще будут дети… Нет! Это была их дочь, которую он даже не увидел. Он не знал этого ребенка, но было чертовски больно осознать, что он никогда ее уже не узнает. Никогда не возьмет ее за руку, а она никогда ему не улыбнется. Ее никогда не было и никогда не будет. Ясмин забрала Ясмин.
Анхель посмотрел через лобовое стекло на небо. Было уже темно, огни города освещали улицы, но небо все равно оставалось черным.
Недолго думая, Анхель открыл бардачок и достал из него пистолет. Как прекрасно, что в его машине их всегда много. От мыслей его отвлек звонок телефона. Это был Йон. Анхель скинул вызов и открыл приложение-локатор, отслеживающий местоположение телефона Софии. Оставалось надеяться, что Иво достаточно глуп, что забыл его отключить и телефон выдаст геопозицию.
Геолокация определилась. Не теряя времени, Анхель нажал на педаль газа. Машина с ревом понеслась к месту недалеко от поля, где в Софию стреляли.
Мыслей не было. Эмоций не было. Сердце превратилось в лед, а душа в камень. Лишь лежащий рядом пистолет придавал Анхелю сил и желания действовать. Сейчас у него была лишь одна задача, и он не сможет жить дальше, пока не выполнит ее.
Уверенный и озлобленный, будто волк, которого лишили семьи, он с ноги распахнул старую дверь ветхого дома и быстро прошел внутрь. Иво он нашел сразу, тот сидел на полу и смотрел в одну точку. Оказать сопротивление он не успел, Анхель безжалостно накинулся на него.
Одним ударом он повалил Иво на пол, уложил на живот, сцепил ему руки и быстро перевязал их веревкой, которую взял из машины. Коленом уперся ему в спину и, не обращая внимания на кряхтенье парня, наклонился к уху.
– Я вернулся, ублюдок. – прошептал он. – Теперь будем играть по моим правилам.
Столько злости, сколько Анхель ощущал сейчас, у него еще никогда не было. Она била через край, воплощаясь в жестоких фантазиях, подсказывающих различные варианты смерти Иво, но остановился он на самой мучительной.
– Готов умереть? Тогда пошли, – произнес он и накинул Иво на шею петлю, связывая ее с петлей на руках. Потянув за веревку, он поднял парня силой.
– Я не хотел, – простонал Иво, – я не хотел ее убивать… Я не знаю, как так получилось… Руки… Эти пальцы… проклятые пальцы! Они нажали на курок…
– Отрезать? – зло спросил Анхель, стоя позади, и тут же возле глаз Иво блеснул нож. – Без проблем.
Он никогда бы не подумал, что боль, которую испытывал сам, может причинить другому, но физические страдания Иво – ничто по сравнению с болью потери Анхеля. В один миг палец оказался на полу, а крик Иво разнесся по всему дому. Он попытался сесть, но Анхель схватился за веревку и потащил, как скот, к выходу.
– Это только начало, – произнес он. – Готовься, смерть будет мучительной. Такой, что ты будешь мечтать умереть.
– Я не хотел… Я не знаю, что мной двигало… Прости. – От боли Иво шел с трудом, колени подгибались, он спотыкался и падал, но Анхель поднимал его снова и тянул за собой. Повсюду была кровь Иво, но Анхеля она не пугала, а Иво был настолько занят осознанием того, что натворил, и тем, что ему придется расплачиваться, что не замечал ее. Он лишь беспрестанно твердил две фразы: «Прости» и «Я не хотел».
Когда они оказались на улице, Анхель потащил его к столбу, который случайно оказался вкопан во дворе дома. Это был знак свыше – однажды Ясмин тоже привязали к столбу.
Он привязал Иво, даже не желая слушать извинений, слезы, крики… Иво вспомнил даже мать! Анхель на секунду замер, а потом внезапно впился рукой в его горло:
– Мать! Ты жалеешь свою мать! Это самая лучшая месть для твоей матери, пусть она испытает то, что сейчас испытывает другая мать, которая никогда не увидит своего ребенка!
Увидев испуганные глаза Иво, услышав его кряхтенье, Анхель ослабил хватку и отошел на шаг. Парень бы схватился за горло, но руки были связаны сзади. Он начал кашлять и часто дышать.
Нет, не такая смерть ждет Иво! Анхель схватил канистру с бензином, которую взял из машины, отвинтил крышку и зло улыбнулся.
– Ты же не хочешь… – замер Иво, когда понял, что задумал цыган.
Анхель начал выливать дорожкой содержимое канистры до ног Иво. Потом выпрямился во весь рост и, стоя напротив своего пленника, произнес:
– Одна из самых мучительных смертей – сгореть заживо, чувствовать паленый запах своего тела, кричать от боли и мечтать умереть быстрее. Но быстрее не получится, потому что в людях много воды. Твоя кровь вскипит и расплавит твой мозг…
– Я сделаю все, что ты скажешь, – дрожащим голосом произнес Иво, а потом заплакал, опустив голову: – Я все сделаю, клянусь!
– Ты уже все сделал. – Анхель выплеснул остатки бензина на его одежду и вернулся на то место, с которого начал. – Какая сегодня безветренная ночь! И очень долгая.
Он достал из пачки сигарету и зажал ее между губ. Блеснула зажигалка «Zippo»… Серебристый металл в руках цыгана сейчас выглядел как целая армия, готовая расстрелять Иво. Или нет!
