сам сказал?
– Нет.
– Может быть, его сердце принадлежит белой?
– Не думаю.
– Ты в этом уверен?
– Да. Мы говорили с ним о белых женщинах.
– Но со мной он заговорит.
– Пусть моя сестра не обольщается! Мысли и стремления Шеттерхэнда направлены на другое. Если он выберет себе невесту, то она должна быть такова среди женщин, каков он среди мужчин.
– Но я разве не такая?
– Среди краснокожих женщин тебе нет равных! Но что ты видела, слышала и чему ты училась? Тебе хорошо известна жизнь апачей, но ты ничего не знаешь из того, что должна знать белая женщина. Разящую Руку не привлекает ни блеск золота, ни красота лица. Он стремится к другому, чего ему не найти у краснокожей девушки.
Сестра Виннету молчала, опустив голову, а он, ласково погладив ее по щеке, проговорил:
– Мне больно причинять горе любимой сестре, но Виннету привык говорить правду, даже если она печальна. Но, быть может, он знает, каким путем Ншо-Чи может достичь цели, к которой она стремится!
Девушка быстро подняла голову и спросила:
– Что имеет в виду мой брат?
– Ты должна побывать в городе бледнолицых.
– Думаешь, мне следует поехать туда?
– Да.
– Но зачем?
– Чтобы научиться всему тому, что ты должна знать, когда тебя полюбит Олд Шеттерхэнд.
– Тогда я отправлюсь туда как можно скорее! Но исполнит ли мой брат Виннету одно мое желание?
– Какое?
– Скажи об этом нашему отцу Инчу-Чуне! Попроси его отпустить меня к бледнолицым! Он не откажет, потому что…
Дальше я ничего не услышал, потому что уже бесшумно пополз обратно. Я чувствовал за собой вину, ибо подслушал сокровенный разговор брата с сестрой. Только бы они этого не заметили! В какое смущение это привело бы как их, так и меня! Теперь, возвращаясь, мне следовало быть гораздо более осторожным, чем раньше. Самый легкий шум, малейшее неловкое движение могло обнаружить, что мне известна тайна индианки. В таком случае я вынужден был бы немедленно покинуть моих краснокожих друзей.
К великому счастью, мне удалось выбраться незамеченным. Удалившись от них на значительное расстояние, я поднялся с земли и быстро обошел поляну, чтобы отыскать прежние следы. Найдя их, я пошел в том направлении, откуда ждала меня Ншо-Чи. Сделав несколько шагов по просеке, я закричал:
– Пусть мой брат Виннету выйдет ко мне!
В ответ я не услышал ни звука. Тогда я крикнул еще раз:
– Пусть мой брат выйдет, потому что я вижу его!
Виннету не появлялся.
– Он сидит в кустах дикой сливы. Неужели мне надо самому его вывести?
Только теперь зашевелились ветви, и появился Виннету, но один. Он не мог больше скрываться, но убежище своей сестры хотел оставить в тайне.
– Нашел ли мой брат Ншо-Чи? – прозвучал его первый вопрос.
– Да.
– Где?
– Там, в кустарнике, где она спряталась.
– В каком кустарнике?
– К которому привели меня ее следы.
– Разве ты их видел?
Его вопрос был полон недоумения. Виннету не мог поверить, что я говорю неправду. По его мнению, я просто ошибался, будучи введенным в заблуждение.
– Да, – ответил я, – я их видел.
– Моя сестра была так осторожна, что ее следы совсем незаметны.
– Ты ошибаешься. Я их заметил.
– Не может быть!
– Они незаметны на земле, но их видно на ветках! Ншо-Чи не касалась земли, когда ты нес ее, но вы оставили за собой сломанные ветви и сорванные листья.
– Уфф! Кто тебе это сказал?
– Твои следы. Они внезапно стали глубже, когда ты поднял свою ношу. Веса своего тела ты не мог изменить, а ноша сделала тебя тяжелее. Это могла быть только твоя сестра. По моим наблюдениям, ее нога не касалась мха.
– Уфф! Ты ошибаешься. Возвратись обратно и поищи снова.
– Это ни к чему, потому что Ншо-Чи сидит там же, где был ты. Я пойду и приведу ее.
Я решительно направился прямо через поляну, но Ншо-Чи сама вышла из кустарника и обратилась к брату со словами, полными удовлетворения:
– Я же говорила тебе, что он найдет меня, и была права.
– Моя сестра говорила справедливо, а я заблуждался! Мой брат Олд Шеттерхэнд может читать следы не только глазами, но и в мыслях. Теперь почти ничего не осталось, что он мог бы еще изучить.
– Нет! Осталось еще много, очень много! – ответил я. – Мой друг Виннету незаслуженно хвалит меня. Но то, что я еще не знаю, я изучу с ним.
Впервые я услышал похвалу, сорвавшуюся с его уст. Признаюсь, что я был горд ею не меньше, чем раньше бывал польщен похвалой какого-нибудь профессора.
Вечером того же дня Виннету принес мне хорошо сработанный охотничий костюм из белой кожи, украшенный индейской вышивкой и бахромой.
– Этот наряд послала тебе Ншо-Чи. Шеттерхэнду не пристало ходить в лохмотьях, – сказал он.
Действительно, в своей прежней одежде я напоминал последнего бродягу. Но мог ли я принять такой дар от Ншо-Чи? Виннету понял мои сомнения.
– Прими этот дар, я сам просил ее сшить костюм для тебя. Или бледнолицым нельзя принимать подарки от женщин?
– Пожалуй, только от жены или родственницы.
– Шеттерхэнд – мой брат, и, значит, Ншо-Чи – твоя родственница. А потом, это подарок от меня, она его только сшила.
На следующее утро померив костюм, я был приятно поражен, увидев, что сидит он на мне как с иголочки. Даже заправский нью-йоркский портной не смог бы его так скроить! Я поспешил показаться в нем Ншо-Чи, рассыпался в похвалах ее искусству, чем сильно ее порадовал. Потом появились Дик Стоун и Уилл Паркер. На них тоже были новые одежды, сшитые индианками.
А когда несколько часов спустя я упражнялся в метании томагавка, на поляну выплыло нечто совершенно непостижимое в наряде апачей, в огромных старинных сапожищах и в еще более древней фетровой шляпе с отвисшими полями. Из-под шляпы торчали спутанная борода, здоровенный носище и постреливали хитрющие глазки. Я сразу узнал добряка Сэма Хокенса.
Подойдя ко мне и широко расставив свои тонкие кривоватые ножки, он спросил:
– Сэр, узнаете, кто перед вами?
– Хм, сейчас поглядим.
Взяв его за плечи, я повернул его, внимательно оглядел с головы до ног и сказал:
– Как будто Сэм Хокенс, если не ошибаюсь!
– Не ошибаетесь, милорд! Сэм Хокенс во всем великолепии! Видите что-нибудь новенькое?
– Ваш наряд?
– Наконец-то!
– Где же вы его взяли?
– Помните ту шкуру медведя, что вы мне подарили?
– Понятно, но кто вам его сшил?
– Кто? Хм! Да есть тут одна… собственно, не совсем…
– Не понимаю.
– Одна прекрасная особа… Клиуна-Аи. Разве вы не знакомы с ней, сэр?
– Нет. Клиуна-Аи означает Полная Луна. Она замужем?
– И да и нет, или, вернее, и нет и да.
– Она что, одинока?
– Ничего подобного. Если она и замужем и не замужем одновременно – это означает, что она вдова. Ее муж, апач, погиб в последней схватке с кайова.
– Вы решили ее утешить?
– Угадали! Я желаю ей всяческого добра, к тому же она приглянулась мне, и даже очень…
– Что вы говорите, Сэм?
– Клиуна-Аи – отличная партия!
– Неужели?
– Она лучше всех индианок выделывает шкуры.
– А-а, вот почему вы решили рискнуть
