Это она на моих супруг намекала, которые с озабоченным видом меня обступили в тот момент. Уж не знаю почему, но они опасались, что я, став Светозарным, сразу от них сбегу, даже не попрощавшись.
Они дружно вставили в мой пояс недостающие груаны. А потом точно такие же процедуры были проведены и остальными мужчинами нашего колхоза.
Проблем, как и обещала Анна, не было. Это если говорить о больших… А вот малых – хватало. Во-первых, мы светились, словно лампы, ещё очень долго. Это мешало сосредоточиться и частенько вызывало беспричинный смех у нас самих. Во-вторых, временами становилось настолько жарко, что мы боялись расплавиться, словно кусок льда под летними лучами солнца, Ну и в-третьих, мы постоянно подмечали в самих себе некие, пусть и малозначительные изменения. Это я говорю про остальных мужчин, насколько я сумел понять по их словам.
У меня лично преобразование или некое перерождение, улучшение умений пошло не совсем по ожидаемым канонам. И долго думать о причинах порой сковывающей меня боли не приходилось. Уж не знаю, кто с кем и против кого объединился или начал воевать, но явно мой Первый Щит, а вместе с ним и прижившийся в желудке груан не восприняли радостно влияние на тело целого комплекта «своих» груанов. А может, наоборот, само объединение ракушек в полтора десятка решило меня подлечить, подновить, улучшить-усилить и вдруг наткнулось на неких совершенно не ожидаемых приживал. Вот объединение и решило уничтожить посторонние телу наросты или хотя бы подчинить своему влиянию.
А что получается, когда соседи не понимают друг друга? Да ещё и каждый только себя считает единственно правильным и разумным? Верно, получается война.
Поэтому мне пришлось на последних часах охоты не столько соревноваться в ловкости и силе, сколько максимальными усилиями воли сдерживаться от колик, резких уколов по всей нервной системе, непроизвольных стонов и интенсивно восстанавливать порой совершенно спёртое дыхание. Ни помочь я своему телу не мог, ни совета спросить у четы Ванш, ни от своих подруг потребовать, чтобы они как-то мои муки утихомирили. Понимал прекрасно: мои проблемы только моими и останутся. Если уж мой всё прошедший и везде выживший Первый Щит с ними не справится, то уж иные посторонние создания точно не помогут моим бренным внутренностям.
Я сильно жалел и интенсивно себя корил за необдуманность поступка:
«Куда спешил?! Чего стоило потом, уже после охоты, преспокойно, будучи дома, на кровати, заполнить на себе весь комплект груанов?! Нет! Решил всё первым на себе испытать! Тоже мне, Эйнштейн недоделанный выискался!..»
Наблюдения за другими мужчинами показали: те при желании могли отныне гоняться с вимлачами за монстрами и без помощи всяких серпансов. Сами словно в боевых жеребцов превратились, прямо на глазах усиливаясь, и к концу охоты даже в чём-то уже и опережая разухарившихся женщин-Светозарных. Это не могло не радовать. Как и тот факт, что никто из соратников не рвался домой и даже единым словом не упомянул о свободе, оказавшейся на расстоянии вытянутой руки.
В замок-крепость мы возвращались заслуженными триумфаторами. А когда народ узнал о доставленных трофеях, то ликование достигло апогея. Конечно, ещё со вчерашнего дня никто не сомневался, что отныне легко сможет покинуть Дно, причём в любое выбранное по собственному желанию время. Но одно дело знать, а другое – вот так, сразу, уже заполучить полный комплект и ощутить себя всесильным, чуть ли не бессмертным существом. А комплект получили все наши – без исключения.
Мало того, даже новеньким досталось два груана. Один был вручён женщине, которая не могла удержать слёз и постоянно плакала, а второй, по жребию, достался Добряку. Здоровяк до того умилился от такого подарка, что на короткое время его лицо стало похоже на лицо восторженного ребёнка, и все окончательно узрели его истинную, скрываемую за страшной оболочкой сущность. Тогда у меня мелькнула мысль, что мужику можно личико уголовное подправить, устранить, так сказать, ошибки повитухи, явно изуродовавшей младенца во время родов. Только оставалось заинтересовать этим случаем кого-нибудь из свободных Светозарных, а ещё лучше дождаться прибытия Шаайлы с сопровождающими.
Обед у нас получился праздничным, роскошным, но быстрым до удивления. Не знаю почему, но я себе вбил в голову одну-единственную мысль:
«В этом мире мне больше делать нечего! И без меня справятся! Проконтролирую ход всего нескольких событий и мчусь в мир Трёх Щитов спасать Машу, Веру и Катю! Вот уж кого надо срочно вытягивать из неприятностей! И так сколько времени потерял!..»
Поэтому пища мне в рот не лезла, чем я безмерно удивил всех без исключения, а своих интимных подруг – больше всего. Они попытались наброситься на меня с вопросами, когда я встал из-за стола, но я уже закусил удила, поставив перед собой конкретную цель:
– Значит, так! Нужен десяток добровольцев, чтобы перегнать трофейных серпансов к отряду Дивы, Указующей Путь. Степан, будь добр, займись этим вопросом. Да и не только трофейных скакунов доставьте, а всех наших резервных, которые нам не нужны. Пусть рыцари со своими иконами быстрей перебираются, осваиваются на новом месте, потому что завтра большинства из нас здесь не будет. Меня – уже точно в обед вы не увидите! Максимум – к вечеру прощаюсь с Дном. Очень важные дела заставляют меня торопиться.
– Так почему ты до сих пор здесь? – фыркнула раскрасневшаяся Ксана.
– Надо обязательно помочь нашим братьям по разуму с преобразованиями в городе. Поэтому часть из вас отправляется со мной. Нам теперь никакие кардиналы с шаманами не страшны. Ну и надо будет нашим гостям всё объяснить и со всем познакомить. После нашего ухода Анна и Селидор любезно обещали ещё с рудню оказывать когуярам посильную помощь как своими силами, так и силой своего оружия. Вы со мной?
Это я уже к жёнам обращался, и Всяна, умело надув губки, капризно потребовала:
– Только попробуй от нас хоть на шаг отойди! Должны же твои дети попрощаться со своим ветреным и безответственным папашей.
К нам присоединились трое из женщин Светозарных, с которыми мы ещё вчера побывали в Иярте, а две согласились отправиться в более дальний путь с моим заместителем и спешно собираемой им командой.
По пути в подвалы Анна Ванш всё старалась у меня выпытать о самом для неё сокровенном:
– Ну и как же твои подруги смогли забеременеть? На Дне подобное немыслимо!
– Всё течёт, всё меняется! – философствовал я, не желая почему-то до конца раскрывать все свои маленькие секреты. И один из них – тот, что меня нарекли здесь странным именем Иггельд. – Но почему ты удивляешься? У вас ведь много детей, больше десяти, как я помню.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
