Читаем без скачивания Клуб адского огня - Питер Страуб

— Вы разыскиваете ее?

— На ней могла быть синяя шелковая блузка с длинными рукавами и синие джинсы. Пять футов шесть дюймов. Сто десять фунтов. Карие глаза. Она, возможно, приехала сюда на машине, которую сейчас увозят.

— А что она сделала? — спросила Нора.

— Так, попробую еще раз. Видели ли вы женщину, которую я описал?

— Нет. Я не видела никого, кто бы соответствовал этим приметам.

Коп снял ногу со скамейки и захлопнул блокнот.

— Благодарю за сотрудничество, Дина. Вы можете идти.

— Спасибо. — Нора поднялась и направилась к переходу через улицу. Джеффри вылез из красного «МГ» ей навстречу. Как только Нора ступила на мостовую, полицейский сказал ей вслед:

— Еще кое-что, Дина.

Нора повернулась, ожидая увидеть в его руках наручники. Полицейский покачал головой, затем нагнулся и вытянул из-под скамейки ее чемодан.

— Удачи вам в ваших приключениях, Дина.

66

Джеффри не произнес ни слова, пока они не выехали из Холиока на шоссе 1-91. Вытянув ноги и откинувшись на спинку сиденья, Нора с удовольствием расслабилась и чувствовала себя так, словно несется вдаль на ковре-самолете, а не на самой обычной машине.

— Я очень волновался за вас там, — произнес наконец Джеффри, переключая передачу, чтобы обогнать идущий на десять миль быстрее разрешенной здесь скорости фургон: ковер-самолет мягко устремился вперед и, растворившись в воздухе, стал частичкой ветра.

— Я тоже.

— Я не узнал вас. Такое... превращение. Настоящий сюрприз.

— В последнее время у меня сплошные сюрпризы.

— Должен сказать, если вы будете продолжать в том же духе, многие женщины...

— Не надо. Пожалуйста, а? Просто не надо. — Джеффри выглядел очень смущенным, и, чтобы как-то приободрить его, Нора добавила: — Как хорошо, что вы не выкрикнули мое имя.

— Я только хотел сказать, что это большое облегчение — видеть вас такой. То есть помимо... — Он обвел указательным пальцем круг на уровне своего лица.

— Превращения, — подсказала Нора.

— Такая маскировка много лучше, чем шляпа и темные очки.

— Дик Дарт очень серьезно относится к косметике. — Произнеся это имя вслух, Нора почувствовала, как болезненно сжалось сердце. — Он все еще где-то здесь.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Коп, который только что допрашивал меня на скамейке, сказал, что они ищут пожилую даму с каштановыми волосами. Да нет же, он выразился не совсем так, не делайте такие несчастные глаза. Дарт не мог рассказать им о том, как я теперь выгляжу, иначе агенты ФБР уже уводили бы меня в кандалах.

Джеффри кивнул, перестраиваясь в другой ряд:

— Я заметил здесь этих двух гуманоидов — Хашима и Шалла. Очаровательная парочка.

— Они были на Маунт-авеню?

— Заезжали на пару часов вчера и сегодня утром, устанавливали прослушивающую аппаратуру, разговаривали с мистером и миссис Ченсел... и с вашим мужем. — Он взглянул на Нору так, словно собрался с силами сообщить ей неприятность. — В последние несколько дней в старом поместье совсем неспокойно.

Норе не хотелось сейчас говорить о муже.

— Вас не испугало, что они вас видели? — спросила она Джеффри.

— Может, и испугало бы, если бы они видели меня прежде. А они не видели. Мистер Ченсел последнее время просил меня приносить ему ланч в библиотеку — он все время был очень занят и беспрестанно говорил по телефону. А гуманоиды сидели на кухне, и я видел их, только когда проходил мимо двери.

— Расскажите мне о Дэйви. Ему пришлось переехать в «Тополя», потому что этого потребовали агенты ФБР?

— Или это была идея его отца, — это вас интересует? Да, отчасти и то и другое. Агенты действительно хотели держать его под наблюдением, а мистер Ченсел наседал на Дэйви, потому что хотел, чтобы тот присматривал за матерью. Честно говоря, я не удивлюсь, если узнаю, что мистер Ченсел избавился от нас с Марией, чтобы заставить Дэйви перебраться в «Тополя». — Джеффри посмотрел на Нору, пытаясь понять по выражению ее лица, не слишком ли усердно он критикует своего работодателя.

— Джеффри, вы не могли бы включить радио...

— Извините. — Джеффри потянулся к ручке. — Я должен был догадаться раньше.

Снова мягкое переключение скорости — и ковер-самолет полетел мимо вереницы движущихся параллельно машин. Диктор елейным голосом прошелестел, что в районах Хэмпден, Гэмпшир и Беркшир стоит замечательный вечер, и принялся сообщать подробности.

— Дэйзи совсем плоха? — спросила Нора.

— Она открыла для себя сериал «Все мои дети», и это, кажется, приободрило ее. Там некто по имени Эдмунд похитил в Будапеште девушку по имени Эрика и держал ее в винном погребе, но потом Эрика решила, что хочет оставаться похищенной, чтобы отомстить некоему Дмитрию. Тетушка пересказала мне содержание. Наверное, миссис Ченсел кажется, что ваша история сродни истории Эрики. Вы для нее романтическая героиня.

— Как мило.

— Она обдумала заново то, что вы сказали ей о книге, и теперь переписывает отдельные куски, лежа в постели.

— В паузах между сериями?

— И во время тоже. Сериал вдохновляет ее.

— А Элден помогает ей?

— Мистеру Ченселу запрещено входить в комнату. — Джеффри сделал паузу; очевидно, он сказал все, что хотел сказать о семействе Ченселов. — А теперь не могли бы вы рассказать мне, зачем вы пустили слух о том, что пишете книгу о событиях в «Береге»?

— Дик Дарт задумал исполнить миссию: поскольку он твердо намерен помешать всем, кто может доказать, что Хьюго Драйвер не писал «Ночное путешествие», он хочет устранить людей, как-то связанных с писателями, которые были в «Береге» летом тридцать восьмого года. Мужчина, с которым я говорила, отбыл на мыс Код, как только позвонил Мерлу Марвеллу, так что он в безопасности, но остается еще один. Профессор в Амхерсте. Я должна связаться с ним как можно скорее. Дарт знает его адрес.

— Вы сказали, что речь идет о двух мужчинах. А писатели, к которым они имеют какое-то отношение...

— Крили Монк и Билл Тайди.

— Но не Кэтрин Маннхейм.

— Нет, но все неприятности начались после того, как ее сестры подали иск.

Джеффри кивнул.

— Не могли бы вы подробнее рассказать мне о миссии Дарта и обо всем, что знаете про «Берег» и «Ночное путешествие»?

— Джеффри, кто вы? Почему все это волнует вас?

— Я везу вас к человеку, который наверняка ответит на большинство ваших вопросов, и не хочу ничего говорить, пока вы не встретитесь. Если вам интересно, я мог бы рассказать о себе, но это не самое важное.

— К кому же вы везете меня? — Норе пришла вдруг в голову совершенно неожиданная мысль. — К Кэтрин Маннхейм?

— Нет, не к Кэтрин Маннхейм, — улыбнулся Джеффри.

— Это она написала «Ночное путешествие»?

— Честно говоря, я надеюсь, что нет. Я — один из тех, кто устоял от волшебных чар этой книги.

— Я всерьез попробовала прочесть ее всего несколько часов назад.

— И?

— Джеффри, я не скажу ни слова, пока вы не расскажете о себе. Вы всегда были для меня загадкой. Как может такой человек, как вы, удовлетвориться работой на Элдена и Дэйзи? Вы действительно учились в Гарварде? Расскажите свою историю!

— Свою историю... Ну что ж... — Джеффри выглядел как никогда смущенным. Таким Нора его не знала. — История моя гораздо прозаичнее, чем вы думаете. Моя мать не готова была одна растить ребенка после того, как умер ее муж. Потому растили меня родственники отца, все эти Деодато с Лонг-Айленда. За пару лет я поменял несколько адресов — Хемпстед, Вавилон, Роквил-центр, Вэлли-стрим, Бэйшор. С родной матерью я виделся только по ее выходным, но у меня было много других матерей, и все они любили меня до безумия. Учился я в Юниондейле. Получил гарвардскую стипендию, что было тогда не просто, специализировался по востоковедению, почти выучил китайский и японский, закончил со второй степенью отличия. Но вместо того, чтобы поступить в аспирантуру, разочаровал всех, уйдя добровольцем в армию. После офицерских курсов в Техасе я использовал все свои связи и был направлен в Сайгон в военную полицию. Там я был на своем месте, и работа казалась интересной; заодно продолжил занятия карате, начатые еще в Кембридже.

Вернувшись в Штаты, держал экзамен на должность офицера полиции в Лонг-Бич, и, как ни странно, меня взяли, хотя моя квалификация была явно лишней для должности полицейского. Один из моих дядюшек был детективом в округе Саффолк, и это помогло. В течение трех лет я работал полицейским, продолжал изучать японский, брал частные уроки каллиграфии, получил «черный пояс», пошел на кулинарные курсы, а потом я словно распался на части. Уволился. Все, чем я мог заниматься, — бесцельно бродить по улицам или часами сидеть дома. Так прошло шесть-семь месяцев, а потом я забрал из банка все свои деньги и поехал в Японию. Там я совершенствовал язык и жил при дзэн-буддийском монастыре. Это продолжалось два года — но я все же был принят в монастырь и провел в нем восемнадцать месяцев. Душе моей было хорошо, и мешало лишь одно: я не был японцем и не мог им стать. Я вернулся домой без гроша: дорогу в Штаты мне пришлось оплачивать уроками карате на океанском лайнере. А вернувшись, не имел ни малейшего понятия, что буду делать дальше, вот и решил приняться за первую же работу, которую мне предложат, и посвятить себя ей целиком и полностью. Когда моя тетушка сказала, что Ченселам нужна домохозяйка мужского пола, я переехал в Коннектикут и старался работать на них как можно лучше.