— Меч, Бридж? — попросила Мария. — Нет, подожди. Спата. Ты знаешь, что это?
— Гладиаторский меч? — переспросил Брин, моргнув.
— Да, именно он, — подтвердила Марья, бросив короткий взгляд на Романа. — Принеси его.
Брин нахмурился.
— Гладиаторский меч?
— Да, он, — ответила Марья, а на расстоянии Роман побледнел. — Ты знаешь о нём?
— Знаю, что это такое, — нетерпеливо ответил Брин, — но у меня в офисе, Маша, нет чёртовой спаты.
— Призови его, — велела Марья, бросив на него косой взгляд. — Протяни руку, — добавила она, показывая, чтобы фейри повторил за ней, — и позови. Я точно знаю, где есть меч, которым ты можешь воспользоваться, — она бросила быстрый взгляд на Романа. — У Кощея, в его хранилище.
— Но я не могу…
— Теперь можешь, — отрезала Марья, снова поманив его жестом. — Так что приступай, Бридж.
Бринмор Аттауэй, как это часто бывало, снова поймал себя на мысли, как сильно он ненавидит ведьм. Он ненавидел всех, кому всё давалось слишком легко. Конечно, теперь и ему многое доставалось достаточно просто, но титул «Эсквайр», идущий после его имени, решал за него большую часть проблем. Люди могли его не любить сколько угодно, но каждая минута общения с ним стоила значительных денег. Он имел ценность, даже если ему не хватало значимости. А ведьмы… Ведьмы были значимыми всегда. Малейший жест пальцем — и физика Вселенной изменялась. Всю свою несчастную жизнь Брин пытался раздвинуть границы реальности и оставался с пустыми руками.
Неужели он когда-нибудь переоценивал лёгкость колдовства? Или, возможно, он всегда недооценивал его? Он согнул палец, затем другой. Представил, как его пальцы обхватывают рукоять спаты. Представил её тяжесть.
Что-то внутри вдруг ожило, растянулось, зевнуло и, кажется, даже сказало: «Наконец-то».
Когда Брин открыл глаза, меч уже был у него в руке, и Марья Антонова медленно улыбнулась.
— Отдай его Роме, — сказала она.
Брин не хотел. «Я сделал это», — подумал он. Бринмор был из тех, кто выставляет свои достижения напоказ. Доказательства его успехов должны были висеть в офисе, где каждый мог их видеть. Смотрите, смотрите, что я сделал.
— Ты можешь создать ещё один, — нетерпеливо заметила Марья. — Этот отдай Роме.
Роман уже выглядел как семикратно мёртвый. ББрин, который повидал больше типов мёртвых, чем хотел бы, мог это подтвердить. Но сделка есть сделка: ведьмовские органы против крови фейри. Победила кровь.
Он протянул спату Роману, и тот, казалось, машинально взял её.
— Что ты делаешь? — глухо спросил Роман.
— Играю в игру, — пожала плечами Марья. — Провожу эксперимент. Насколько сильно ты хотел моей смерти, Рома Фёдоров?
— Достаточно сильно, чтобы сделать это самому, — ответил он.
— Да, правда, — согласилась она. — Я уважаю такую инициативу. Возможно, в другой жизни мы могли бы быть друзьями.
Брин заметил, как челюсть Романа напряглась.
— А в этой жизни?
Марья чуть скривила губы. Она осторожно повернула лампу, изменяя угол падения своей тени.
— Мы договорились, — произнесла она, обращаясь к своей тени. — Разве не так?
Тень кивнула. Брин моргнул, сбитый с толку.
— Скажи Кощею Бессмертному, что его сын Рома в беде, — приказала Марья, а затем подняла взгляд. — Что Ромик сидит дома, утопая в своих тёмных мыслях.
Роман нахмурился.
— Но…
— А затем скажи Кощею Бессмертному, что его сын Дмитрий вот-вот заключит сделку, — продолжила Марья, — в офисе фейри по имени Бридж. — Тени закружились вокруг неё, почтительно дожидаясь дальнейших указаний. — Посмотрим, куда он пойдёт?
Рука Романа крепче сжала рукоять меча, но Марья подняла взгляд в предупреждении.
— Когда всё закончится, ты поймёшь, что я ни разу не подняла на тебя руку, Рома, даже если ты не удостоил меня той же любезностью. — Её взгляд снова скользнул к нему, пока тени медленно растворялись в полу, исчезая одна за другой. — О, и Бридж?
Брин взглянул на нее.
— Да, ведьма?
— Не вмешивайся.
Его бровь дернулась.
— Я не имею никакого отношения к делам Кощея Бессмертного.
— Вздор. У тебя есть его магия. Ты заманил его сына, — глаза Марьи были тёмными и непроницаемыми. — Ты почувствуешь последствия этого однажды, если не сегодня.
Брин моргнул. Она улыбнулась.
— Жаль, что ты никогда не смог бы полюбить меня, Бридж, — сказала Марья.
Он замялся.
— Я мог бы.
Роман бросил на него измученный взгляд.
Марья подняла бровь.
— Сядь.
Брин сел.
— Не вмешивайся, — повторила она.
— Я не планирую…
— Не заставляй меня терять терпение, — предупредила она, и он вздохнул, закрыв рот.
Часы на стене отсчитали тридцать ударов будущей истории. В кармане пальто Марьи зажужжал телефон; кто-то пытался до неё дозвониться. Но её внимание не сместилось.
— Я мог бы просто уйти, — сказал Роман.
Внутренне Брин с трудом сдержал смех. Роман Фёдоров, уйти?
Никто никогда не хотел остаться сильнее.
— Мог бы, но не уйдёшь, — равнодушно отозвалась Марья. — Ты должен узнать, кого он выберет, разве нет?
Роман ничего не ответил.
— Что ты сделаешь, Ромик, — мягко спросила она, — если это будешь не ты?
Секундная стрелка часов приближалась к полуночи.
Три, два, один.
Затем раздался разрыв во времени, и в комнате появился Кощей Бессмертный.
V. 22
(Расплата)
— Дима.
Сердце Кощея забилось быстрее.
Дима, сын мой…
Но в офисе Бриджа его ждал не Дмитрий.
— Ты, — сказал Кощей, увидев Марью Антонову.
Она сидела неподвижно, скорее мёртвая, чем живая, но это его не удивило. Марья всегда была спокойной и задумчивой, но, как и ее мать, скрывала в себе гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд.
С детства Марью Антонову боялись. У неё был телохранитель, этот массивный Иван, но никто на самом деле не боялся его. Скорее наоборот, Иван был как плащ жнеца. Просто украшение, чтобы показать, что сама Смерть уже на подходе.
— Да, это я, — подтвердила Мария, откинувшись на спинку кресла. — Вы ведь уже знакомы с Бриджем, я полагаю?
Кощей холодным взглядом оглядел Брина, сидящего в стороне. Его пальцы сжимали подлокотники кресла, а взгляд был направлен куда-то в пустоту.
— И, конечно, вы знаете своего сына, — лениво добавила Мария.
Кощей медленно повернулся, встретившись взглядом с мрачными глазами Романа.
— Рома, — нахмурился Кощей. — Я думал, ты…
— Я знаю, что ты думал, — спокойно ответил Роман.
Кощей заметил, что его сын сжимает тонкий меч. Как коллекционер, он знал о спате в руке Романа больше, чем о напряжении, повисшем в воздухе. Этот меч имел историю длиннее, чем у любого из них, и сделан из материалов, которые переживут их всех.
— Что это? — спросил Кощей, оборачиваясь к Марье. — У меня есть договор с Ягой.
— Да, — подтвердила она. — И мне это безразлично.
— Ты здесь, чтобы пересмотреть условия? — спросил он.
— Нет, — сказала Марья. — У меня уже есть все, что мне нужно от тебя, Кощей.
Ее взгляд медленно переместился с него на Романа.
— Знаешь, почему твой отец отдал свою почку Бриджу? — спросила она, и Кощей бросил взгляд на Брина, который молчал.
— Чтобы спасти меня, — осторожно ответил Роман.
— Хм, да, — позволила себе согласиться Мария. — Но как он узнал, что тебе это нужно?
— Он… — Роман замялся. — Он мой отец.
— Он следит за тобой, — поправила Мария, и Кощей моргнул.
— Как ты…
— Тебе стоит лучше относиться к своим созданиям, Кощей, — посоветовала Марья, и тени за её спиной начали извиваться, обвивая её кресло, словно трон.
Кощей повернулся к сыну, ощущая, как желудок сводит судорогой.
— Я слежу за вами всеми, — осторожно сказал он Роману. — Конечно. Конечно, я присматриваю за тобой.
— Нет, на самом деле, — вмешалась Марья, поднимаясь на ноги. — Он не следил за Дмитрием. Он не следил за Львом. Он следил только за тобой. И знаешь, почему, Рома?
