Их преследователи пересели, оказавшись точно напротив Вадима и Вари, побледневшей, как смерть.
Так они и ехали три станции, и лишь когда поезд начал тормозить в четвертый раз, Борисыч негромко скомандовал:
– Подъем, коллега…
Стоило им спустится с платформы, как из-за поворота вынырнул заляпанный грязью старый «Ниссан-Патрол», в котором, кроме водителя, никого не было. Вадим с тоской подумал, что, пожалуй, их перехватили последние оставшиеся слуги Гекаты, или кого они там почитали.
Передняя дверца распахнулась, и водитель – нестарый еще человек в элегантном светлом костюме – вышел из машины.
И вот тут Вадим второй раз за сегодняшний день почуял, как у него подкашиваются ноги. «Да не может быть!! Я сошел с ума!» Варя, обмерев, чуть слышно всхлипнула. Ее повело в сторону, так что женщине пришлось поддержать девушку за локоть.
– Да, это я, Варенька, вам не показалось, – негромко и даже доброжелательно сообщил Николай Семенович Стрельцов, профессор МГУ, почетный академик РАЕН и научное светило.
– Мы привезли их, Ваша Экселенция, – коротко отрапортовал Куницын, поклонившись.
– Ник…Николай Семенович, – всхлипнула Озерская. – Этого не может быть…
– Ни слова больше, – сухо бросил профессор.
Савельеву вдруг стало все безразлично. Он покорно дал себя усадить на переднее сиденье джипа. Оказавшаяся позади баба набросила на его шею толстую леску – чуть дернешься, и каюк.
За руль сел по-прежнему невозмутимый Куницын, остальные, не исключая «Экселенцию», теснились сзади, зажав бессильно смирившуюся Варвару. Вадим попробовал оглянуться и посмотреть, как там она, но болезненный рывок лески оборвал его поползновения.
Они въехали в пригород. Савельев вдруг понял, куда они едут, и не удержал горькую усмешку.
Догадка его не обманула – это был тот самый дом, откуда он вчера (а как будто неделя прошла!) вытащил Варю. Старое здание с мезонином за высокой оградой, замусоренный палисадник со старыми яблонями, кусты крыжовника. Ему даже показалось, что он видит в траве газету, с помощью которой выдавил стекло. Правда, сейчас, в солнечный день, дом уже не казался Вадиму таким мрачным, как в прошлый раз.
Когда они вошли, Вадим инстинктивно поискал взглядом мертвые тела – но, конечно, их не оказалось.
С шеи майора сняли леску, зато его запястье оказалось пристегнутым новенькими наручниками к торчащему из стены кронштейну.
– Вот так-то будет лучше, – деловито бросил Борисыч, пряча ключи в карман.
– Отправляйтесь на Семеновскую улицу, – распорядился Стрельцов, обращаясь к мужчине и женщине. – Я вызову, когда потребуется.
Оба «паладина» молча, словно неживые, поклонились и вышли. Во дворе взрыкнул двигатель.
– Побудете пока тут, – обронил профессор. – Извините, чаю вам не предлагаю.
Это последнее, понятное дело, адресовалось исключительно Савельеву.
Затем профессор, как ни в чем не бывало, повернулся ко все еще, кажется, пребывающей в прострации девушке.
– А вы, Варя, пойдемте со мной, мне нужно с вами поговорить.
Та повиновалась.
Когда двери за журналисткой и Стрельцовым закрылись, Борисыч пододвинул стул, присел, глядя на Вадима без злобы и даже с явным сочувствием. «Извини, но такова жизнь» – словно бы говорили его глаза.
– Не думал небось? – усмехнулся старый опер.
– Думал, представь себе, – вздохнув, ответил Вадим. – Да вот не про того!
– Надо же! И на кого, если не секрет?
– Какая разница?
– Да я и так уже понял, что на Стаса. И все-то ты видишь, Савельев, да только ничего не понимаешь. В том-то и беда…
– «Узи» или «Скорпион»? – поинтересовался после паузы Куницын.
– Не угадал, – покачал головой Вадим. – «Борз».
– А, – чуть передернул майор плечами. – Чеченская штучка! Не подумал, признаюсь. Кучность боя у него слабовата. А ты, прямо как в тире, ребят покоцал! Теперь, кроме Синего и Пантеры, паладинов не осталось… Но я не сержусь – ты ведь не понимал, что к чему…
– Да что тут понимать? Что я, сектантов не видел? Вспомни «Братьев Крови» – их ведь мы с тобой брали. Но те хоть друг друга резали – простых людей не трогали…
– Я и говорю, не понял ты ничего. Может быть…
Семен Борисович надолго замолчал.
– Может быть, если они тебя примут, поймешь.
– Кто?
– Они, Древние Владыки…
– Какие там еще «владыки»? – косо усмехнулся Савельев. – Дьявол с Сатаной? Аль Дагон с Гекатой?
– Смотрел дневник того пидора латышского? – покачал головой собеседник. – Да, сплоховал я с ним, не знал про тайник. Только ты тому, что он там накарябал, не верь! Он дурак-дураком был, даром что два университета окончил. Не сообразил, кто они, не открылось ему… А они… они… настоящие, – вдруг с нежностью произнес старый милиционер. – Вашего христианского бога нет, а они есть.
Его лицо приняло какое-то мечтательное выражение.
– Понимаешь? Ты просишь, и тебе дается! Не нужно ни молитв, ни жертв – они просто дают тебе просимое.
– Не много же тебе они, как посмотрю, дали, – бросил Вадим, машинально дергая затекшей рукой. – Седой уже, а все в майорах ходишь, ни кола ни двора. Печень бы новую попросил, что ль – а то старую пропьешь скоро…
– А откуда ты знаешь, что они мне дали?! – вспыхнули злым огнем глаза Куницына. – Откуда?!! Кто ты вообще такой, чтобы об этом судить? Это нужно понять и почуять, пережить! Эх, да что я тебе говорю?!
Скрипнула дверь, и оттуда, склонив голову, вышла Озерская. Не обращая внимания на Савельева, поманила второго майора, указывая назад.
…Лишь когда Стрельцов закрыл за ней двустворчатую дверь, Варвара наконец поняла, на каком она свете. Но все равно, глядя на алтарь, вымытый до блеска, на хоругви и облачения с каббалистическими знаками, на массивный стол, где среди хрустальных шаров и статуэток лежал тяжелый фолиант толще любого из виденных ею, в выцветшем ветхом переплете из зеленого сафьяна, – глядя на всю обстановку этой комнаты, девушка не могла отделаться от мысли, что находится в декорациях какого-то фильма ужасов…
Между тем профессор, сняв очки, подошел к столу с победным видом.
– Подойдите поближе, Варя, и я покажу вам эту чудесную книгу… – распорядился он. – В ней воистину великие тайны Вселенной! Подойдите, не бойтесь, вы же всегда были храброй и умной девушкой. Как-никак моя ученица…
Невольно заинтересовавшись, журналистка приблизилась к Стрельцову. Ощущение абсурдности происходящего никак не покидало ее.
Он раскрыл книгу, и девушка увидела там неведомые письмена, выполненные четкой рукою на желтой от времени, но прочной бумаге. «Арабская, шелковая, – механически определила она, вспомнив уроки палеографии. – Почти вечная».
– Что это? – спросила Варвара, уже зная ответ.
– Это и есть «Книга Семи Звезд», которую многие века искали все, кто стремится к истинному познанию мира.
– Что же в ней? Заклятия?
– В ней рассказы о минувших веках, исполненные очевидцами или взятые из подлинных древних книг, даже названия которых неведомы… В ней же – ключи к тем Силам, о которых даже самые великие, истинные маги, лишь смутно догадывались. В ней – путь к великому могуществу и Абсолюту! – почти выкрикнул Стрельцов. – Ее бессчетное число раз переписывали и дополняли, она прошла через многие руки… Возможно, первые строки ее были начертаны еще жрецами и магами Атлантиды… Теобальд Дижонский был не создателем, а переписчиком, в руки которого попал оригинальный, но к тому времени уже очень ветхий свиток с «Семизвездником».
Я, – профессор просветленно улыбнулся. – только начал постигать мудрость всех поколений моих предшественников. Потому и не дерзаю мечтать, какие горизонты Света и Тьмы она откроет. Лишь подозреваю, что первые творцы ее служили той Силе которая еще до того, как льды стерли древний мир, проиграла космическое противостояние… Сила иного эона времени…
Варя вновь удивилась, как заумно и непоследовательно изъяснялся сейчас ее наставник, всегда отличавшийся четкостью слога и мысли!
