Всего лишь мимоходом скользнув взглядом по некоторым моментам прошлого, Наташка зажмурилась.
Он все это видел? Д-делал?
Бог мой...
- Мне все равно. Я хочу его увидеть!
Отражение покивал головой, будто соглашался, но говорить продолжил так, словно не слышал.
- Ты хорошая девочка, хорошая, да. Молодая, но это еще лучше. Все будет хорошо. Вначале всегда сложно разрывать отношения, но со временем ты его забудешь. Все пройдет и успокоится. Отдых, вызов, одна волна... я так все это понимаю...
- Я не хочу, чтобы все проходило и успокаивалось, - ледяным тоном сообщила Наташка. Что это за манера успокаивать? Все равно что говорить человеку, который только что потерял в аварии всю семью - ничего страшного, зато у вас осталась кошка!
Он опустил голову, а потом внезапно отошел от двери, освобождая путь. Упрашивать дважды Наташку не пришлось. В коридоре, кстати, никого не оказалось.
По дороге она остановилась, покачиваясь на одном месте под грузом новостей. Он видел ее так, как она сама себя не видела. Как себя не помнила. Все глупости, все подлости, низости. Неужели возможно после такого сохранить к кому-то симпатию?
Но ведь он тоже не ангел! Среди людей нет безупречных, иначе что бы им было тут делать? - они сразу бы отправлялись прямиком на небеса.
И еще - все эти разговоры могут быть пустым враньем и глупой придумкой. Аквели повернуты на своем образе жизни, и, понятное дело, тянут за собой на дно всех окружающих.
Нет, она не верила, что все кончено. Не могла верить!
И все же коленки дрожали. Сколько эти кроты-аквели тут понакрутили в своей Ракушке, у кого угодно мозги набекрень свернутся, особенно если подтолкнуть чем-то психотропным.
Видит небо, как ей надоело это подземелье и их тараканы!
Подстегнув себя иронией, Наташка пошла дальше. Они все тут ненормальные. Все. Да и как остаться нормальным, если вокруг одни психи?
Дверь в комнату Гонзы почему-то была распахнута настежь, у порога толпились аквели, среди которых мелькал Рафа и второй мужчина-Отражение. Наташка привстала на цыпочки, чтобы разглядеть что за их спинами? Где Гонза?
Оказывается, он стоял недалеко от входа. Оттолкнув кого-то с пути, Наташка сделала шаг вперед.
- Гонза...
И будто ухнула в вакуум. Тишина накатила такая, словно она мгновенно оглохла. Никто не мешал, не вставал на пути, не пытался оттащить в сторону, но это не помогло.
Гонза вскинул подбородок, его глаза, ранее такие многословные, такие живые, а теперь словно куски крашеного стекла, стали закатываться, как у человека, который вот-вот упадет в обморок.
Впрочем, он не упал, а просто опустил голову и принялся глубоко и быстро дышать по методике успокоения внезапно накатившей паники.
- Это правда? То, что мне сказали? - выдавила Наташка, но в тишине эффект получился таким, будто она проорала во всю глотку.
Он не открывая глаз, дернул головой, а потом отступил назад. Всего на полшага. Всего немного. Но назад...
И его лицо... Каждая черточка на своем месте, но вместе они словно складываются в другое. Она видела его каким угодно - смеющимся, злящимся, возбужденным, но никогда, никогда настолько умиротворенным и отрешенным. Никогда!
- Открой глаза, - прошептала Наташка и когда он не отреагировал, закричала. - Открой глаза!
Он поднял веки - стеклянный блеск белка, острый черный зрачок, поверхность коричневой сухой глины - и ровно столько же, сколько в куске глины, выразительности.
И тогда она внезапно поняла, осознала архиважную мысль, которую пытался, да так и не смог донести до нее Отражение - перед ней совсем другой человек. Тот, кто заснул вчера, все-таки не проснулся. Где он теперь? Что делает? В каком... виде существует? Ей не узнать.
Однако он никак не может находиться тут, в этом новорожденном существе с болезненным прищуром, в равнодушном, слабом, дрожащем своем подобии.
Наташка много раз расставалась с мечтами. С мнимой свободой после первой пощечины, полученной от мужчины. С мнимой привязанностью после равнодушных слов любимого о ней, как о временном пристанище. С мнимой гордостью после случая, когда промолчала в ответ на матерное оскорбление, полученное от своего самого главного босса и продолжила как ни в чем не бывало на него работать, ведь ей так хорошо платили. С мнимой родительской любовью, как только вышла из ясельного возраста.
Теперь же она расставалась с чем-то таким необъяснимым, что уходило, оставляя внутри жидкий цемент, который вскорости загустеет и будет храниться вечность, пока не рассыплется в мельчайшую бесцветную пыль.
Где ей искать место, куда канул Гонза, если даже Отражения не смогли его вернуть? А может, не пытались? Может, этот бледный суррогат, который вылупился из прежнего, здорового и сильного кокона, устраивает их больше?
Вполне вероятно.
Что же они с ним сделали? Как посмели?!
- Ему тяжело тебя видеть. Уйди, - с укоризной произнес голос из-за плеча. Мужчина - Отражение, только что разрушивший ее жизнь, мягко покачивал головой. - Уйди же.
Ему? Ему.. тяжело?
Гонза обхватил голову руками, медленно отступая. Наташка так же медленно попятилась к выходу и сама не заметила, как оказалась в коридоре. Проход тут же забили аквели, закрывая спинами Гонзу, будто хотели отгородить от ее дурного влияния. Прятали от окружающей действительности остатки человека, который знал о ней то, чего не знала она сама. А если бы знала - не захотела бы жить.
Ноги почти совсем не дрожали, когда Наташка развернулась и пошла в свою комнату за вещами.
Здесь больше ничего нет.
Время возвращаться домой.
Эпилог
В последний раз перечитав статью об аквелях, Наташка наконец ее отложила, практически полностью удовлетворившись результатом. Почти... Ну что поделать, это 'почти' теперь преследовало ее постоянно. Почти сыта. Почти выспалась. Почти забыла. Почти смирилась.
Итого, больше месяца жизни потрачено на аквелей, но Пектусин не выражал особого недовольства. Даже прежнее место за ней сохранил, хотя любого другого сотрудника да за такие опоздания из отпуска - пинком бы под зад. Вкратце выслушал по телефону факты и содержание будущей информационной бомбы и неожиданно полностью одобрил. И сейчас перед ней лежал эмоциональный и подробный отчет о самой загадочной и скрытной секте нашего времени.
