вряд ли вообще долго проживут. Остальные тринадцать погибли, они наперед знали, что идут на смертельное дело.
Роктис наклонилась вперед и посмотрела Даниле в глаза.
— Именно потому, душенька, все всячески избегали разговоров о том, как ты сюда попал. И когда иерарх эльфов обронил, что ты дорого обошелся им — король быстренько его прервал. Чтобы ты не понял, что отправлять обратно тебя некому. Да, Валлендел сдержит слово, которое дал тебе. Он прикажет отправить тебя обратно. А что приказ выполнять физически некому — это уже твои проблемы, в Арлансии не осталось ни одного мага нужной силы, а маги-эльфы Валленделу вообще не подчиняются, да и не найдется среди них достаточного числа таких же сильных, как погибшие. А даже если бы и подчинялись — как думаешь, согласится ли полтора десятка великих магов пойти на смерть только ради доставки тебя, уже не нужного человечишки, обратно в твой мир? Для тебя нет никакого способа вернуться. Король умышленно высказал свое обещание так, чтобы формально сдержать слово, но по сути. В общем, ты понял. А, и кстати. Если он, перед тем как отвесить золота, отрежет тебе руки, ноги и уши — то сэкономит немало денег, и при этом не нарушит своего слова. Он обещал дать, сколько ты весишь — но не обещал, что будет взвешивать тебя целого!
Данила молчал минуту или около того: услышанное оказалось слишком чудовищно. Никогда больше не вернуться домой… Застрять тут навсегда… Планы на будущее, мечты, устремления — все к черту, если только длинноухая бестия не соврала. Малый шанс, что она все это выдумала, чтобы озлобить Данилу и уговорить на смену места работы — но интуиция подсказала: все это правда. Обещание вернуть обратно с полуцентнером золота изначально было слишком уж заманчивым.
Разумовский рывком встал и принялся натягивать штаны. Роктис молча болтала ногой, сидя на подоконнике, понимание, что ее план где-то дал сбой, пришло к ней только когда Данила надел камзол, не застегивая, и направился к выходу.
— Э, душенька, куда это ты намылился⁈
— Сама-то как думаешь? К королю. Вопросец к нему появился.
— Нет-нет, душенька, не получится. Как только ты спросишь короля, верно ли, что он не сможет отправить тебя домой, он сразу все поймет, и тогда ты сбежать уже точно не сможешь…
— А я и не собираюсь никуда сбегать, ведьма!
Тут Роктис уже перекосило всерьез.
— Давай я объясню тебе одну вещь, которую ты, глупец, не понимаешь! Если ты рыпнешься к королю — мне придется сбежать без тебя, смекаешь? Я сбегу, а ты останешься тут, и жить тебе без противоядия останется меньше недели. Так что выход у тебя, увы, только один — уйти со мной.
Данила заиграл желваками. Серьезно, а есть ли у него выбор? Если вернуться домой действительно нельзя — стоит ли трепыхаться? Убежать с ведьмой — а есть ли смысл? Стать ее цепным песиком, за которого ей дадут титул и замок? Не стоит овчинка выделки. «Но разве ж это жизнь, когда в цепях? Ну разве ж это выбор, если скован?» Да, Володя Высоцкий метко это подметил. Стоит ли цепляться за жизнь, если она намечается столь жалкой и дерьмовой?
Он посмотрел Роктис в глаза и отчеканил:
— Иди к черту, ведьма.
— Куда⁈ — не поняла посыл с употреблением неизвестного слова темноухая.
— Не «куда», а «к кому». К черту.
Разумовский резко крутанулся на пятках и вышел в предбанник, поймал удивленный взгляд охранника, но проигнорировал его. Выйдя в коридор, прошел до двери на лестничный колодец и встретился со вторым гвардейцем. Первый, идя следом, остановился позади.
— Дай пройти, — безапелляционно потребовал Данила.
— Не велено, без приказа…
— Плевал я и на твой приказ, и на того, кто тебе его дал. Уйди с дороги нахрен.
У гвардейца от удивления и возмущения вытянулось лицо. Ах ну да, ведь приказ же король отдавал вроде бы… ну и пофигу. Данила впился в глаза охранника взглядом в упор, выиграть поединок в гляделки не вышло, однако гвардеец несколько секунд спустя сделал шаг в сторону от двери, а затем увязался за инженером следом.
Несмотря на сумрак, разгоняемый только свечами — кристаллы, видимо, слишком дороги для дежурного света в пустынных коридорах — Разумовский легко отыскал путь к покоям короля, миновав пару постов.
Широкие двойные двери, ведущие в монаршие покои — единственные, охраняемые сразу двумя гвардейцами. Оба амбала стоят, скрестив руки на груди, прямо перед створками, словно говоря всем своим обликом: никто не войдет.
Данила вместе с двумя своими провожатыми подошел прямиком к ним.
— Мне нужно к королю.
— Входа нет.
— А надо чтоб был.
Один из них с высоты своего роста взглянул на Данилу, как на идиота:
— Король спит!
— А мне плевать. Пусть проснется.
— Исключено.
Ну ладно же. Разумовский повернулся, его взгляд упал на красивое витражное окно. Если подумать, то окна короля должны быть соседние, или через одно-два. Он шагнул к стене, снял с нее канделябр с тускло мерцающим кристаллом — и еще до того, как охранники успели ему помешать, запустил им в окно.
Осколки стекла со звоном посыпались на мраморный пол. Данилу немедленно схватили под руки и буквально оторвали от пола — но было уже поздно.
— Просыпайся, король! — завопил инженер так, что слышал, наверное, весь дворец. — Просыпайся, я сказал!
Его поволокли, а точнее понесли прочь, то ли в темницу, то ли сразу на плаху — Данилу это уже мало волновало. Правда, донести успели только до лестницы, когда раздался окрик Валлендела.
— Обратно сюда его тащите, йоклол подери!
И Данилу понесли обратно. У открытой двери в окружении четырех охранников стоял, протирая глаза, король, затем из бокового коридора появились еще семь или восемь гвардейцев, начали выглядывать слуги.
— Что стряслось? — спросил Валлендел, но по его глазам Данила понял: он уже понимает, что.
— Из шестнадцати магов, которые доставили меня сюда, тринадцать умерли, — Разумовский буквально выплюнул эти слова, — не правда ли?
Валлендел юлить не стал.
— Да, правда, — со вздохом ответил он и сделал знак охранникам: — да отпустите вы его наконец…
— И ты пообещал мне приказать доставить меня в мой мир, отлично зная, что приказ все равно невыполним!
Король кивнул:
— Так и есть, его исполнять-то некому.
— Кусок ты лживого дерьма!
Валлендел отреагировал совершенно спокойно,
