после применения на мне.
Хотя, может, причина была совсем в другом, и никто просто не мог использовать больше двух знаков? Или даже одного, ведь я никогда не пробовал использовать символ изменения внешности… задумавшись, я провёл ещё несколько десятков испытаний и нечаянно спровоцировал гигантскую волну, которую Толкнул, в сторону берега.
Быстро нарастая, она накатила на пляж, и даже разбившись о волнорез, обрушилась на набережную, смывая вещи и столики в прибрежном кафе. Ну и, конечно, утащив все мои вещи, которые пришлось вылавливать при отливе… Хорошо хоть я давно уже складывал их в непромокаемый пакет, а то с телефоном можно было б распрощаться…
И только выбравшись, я заметил внимательно смотрящего на меня мужчину, лет сорока, сорока-пяти. Несмотря на летние брюки и свободную футболку с вышитым на кармане значком Спартака, он не был похож на отдыхающего, а поймав мой взгляд, удовлетворённо кивнул и, оставив на уехавшем столе журнал, направился в мою сторону.
— Неплохая демонстрация, почему аристократию стоит держать в узде, — с ходу сказал он, подойдя ближе и снимая солнцезащитные очки. Серые ледяные глаза, казалось, проникали насквозь, обладая рентгеновским зрением.
— Понятия не имею, о чём вы, — спокойно ответил я, хоть и стоял перед ним, на ветру, в одних плавках. — Это Сочи, тут всякое бывает.
— Я слышал, — кивнул он. — Думаю, мой коллега неправильно начал с вами разговор. Для начала разрешите сделать вам небольшой подарок: делопроизводство народного мстителя, линчевателя и поджигания остановлено. Милиция сосредоточится на разборках криминальных элементов.
— По всей видимости, вы меня с кем-то спутали, но я рад, что невиновных перестанут преследовать, — усмехнулся я.
— Пусть так, — холодно улыбнулся мужчина. — Также хочу заметить, что мы знаем о круге ваших интересов в земельной комиссии, и готовы подтвердить ваши притязания… или полностью их заблокировать. Голосов у нас хватит.
— Знаете, это и в самом деле становится интересным. Ваш коллега, как вы сказали, пытался мне угрожать и ставить в неловкую ситуацию, загнав в допросную. Вы тоже пытаетесь давить, работая на естественных инстинктах…
— Вы правы. Профессиональная привычка. Как на счёт встретиться вон в том заведении? Я угощаю.
— Спасибо за предложение, но я привык платить за себя сам, — спокойно ответил я. — А насчёт разговора, вы, как я понимаю, представляете силовиков и бывшее ФСБ?
— Пусть будут внутренние войска, если вам угодно. Те самые, которым вы приносили присягу в академии, став старшим рядовым, — сухо улыбнулся мужчина с ледяным взглядом. — Так что, в случае нарушения присяги, сами понимаете…
— О, понимаю, — хмыкнул я. — Только вот я приносил и другую присягу, куда более существенную, ввиду моего статуса. Конфликт. Но о земле мы поговорим, почему нет…
Глава 24
— И что вы хотите взамен? — спросил я, когда мы сидели через десять минут в небольшом кафе на набережной. — И можете не рассказывать про бесплатный сыр и добрую волю.
Сотрудник, представившийся Сергеем, говорил спокойно, доходчиво и всячески демонстрировал свою компетентность. Знал, или по крайней мере показывал, что в курсе многих вещей, в том числе знаков, положении аристократии и их соперников в государственной думе.
— Можете считать, что мы рассматриваем вас в качестве долгосрочных инвестиций. Нам пригодится человек с вашими талантами и умениями на нужном месте, — ответил собеседник. — Взамен мы не требуем ничего невозможного. Некоторая информация, мелкая помощь в устранении крупных нарушений.
— Вроде чего? Кражи пары миллиардов? Массовых убийств? Я несколько теряюсь от вашего предложения.
— Ничего страшного, мы подскажем. Рядом с вами всегда будет один из наших связных, просто если увидите что-то интересное и необычное, позвоните ему по этому номеру. Так, маленькими шажками вы сможете помочь нам избавиться от большого зла, — подвинув ко мне визитку, сообщил Сергей. — Поймите, мы тут хорошие парни.
— Конечно, — не сдержав улыбку, ответил я.
Интересно, а будь они плохими, сказали бы иначе? Ни один террорист, убийца, насильник или маньяк не считает себя плохим. Все борются за мир и справедливость, в собственных глазах. Даже серийные дегенераты убеждают себя, что наказывают женщин и очищают этот мир. Помнится, некоторые племена каннибалов оправдывали себя, что они тем самым помогают жертвам, отправляя их на небеса. Творят добро.
К счастью, есть бритва Оккама, и мои личные ценности, говорящие, что, убрав гниль из раны, тело человечества лишь скорее излечится. А для этого всего-навсего нужно покарать всех уродов… только вот сидящий передо мной человек явно преследует другие цели. Какие? Догадаться несложно. Точно не борьба с организованной преступностью, и не одиночки вроде меня, раз они решили закрыть глаза на произошедшее. Им нужна была рыба покрупнее, желательно с короной на голове.
— Только телефон? — уточнил я, посмотрев на клочок бумаги. — Ни имени, ни звания или организации?
— Этого вполне достаточно. Звоните в любое время дня и ночи, вам ответят, — спокойно сообщил Сергей. — А пока, в качестве жеста доброй воли, мы не станем блокировать и даже поддержим предложение по распределению земель. В вашем случае.
— Скажем так, я буду не против. Но без помех или сопротивления с вашей стороны они и так бы прошли. Что же до сведений… вам должно быть виднее, до меня только слухи доходили, может, вы сумеете их подтвердить. Говорят, несколько дней назад убили какого-то авторитета, а в процессе спасли множество девушек. Может, вы в курсе, кто этим занимался? Сообщники, другие воры, что организовывали похищения по всей стране?
— Это закрытое расследование, которое проводится не первый месяц. Поверьте, от обнародования его процесса никому лучше не станет, — проговорил оперативник. — Рекомендую сосредоточиться на учёбе, а когда найдёте что-нибудь интересное, сообщите. И не влипайте в неприятности, из которых вас придётся вытаскивать.
— Спасибо, что напомнили, а то я никак не мог взять в толк, чем нужно заниматься. А у меня же уроки на завтра! — сказал я, встав из-за стола.
— Вы забыли, — ещё раз подвинул в мою сторону визитку мужчина, и на сей раз я её взял. И аккуратно положил во внутренний карман.
Отпечатки на бумаге сохраняются плохо, это крайне тонкий слой жира, если только её перед этим незаметно не сбрызнуть чем-нибудь. К счастью, мне нужно было лишь подождать, чтобы брызги сделали её достаточно влажной и при этом не промочили насквозь.
