без суеты и хаоса. Главная наша цель — установление контакта. Есть основания полагать, что объекты склонны к сотрудничеству. С другой стороны, на что они способны, мы не знаем. Похоже, и сами они не знают, отсюда и «случайность, а возможно, самооборона». Вероятно, объекты дезориентированы, напуганы и могут действовать спонтанно. Наша главная задача — успокоить их, предложить помощь, убедить сотрудничать.
— Понял.
— Алия рвется первой установить контакт, но я выбрал тебя. Есть вероятность, что объекты не полностью контролируют свои Дары или сверхдары, потому уже и убили человека. Убили, видимо, Рыбакова, который заявился к ним как связной от Кукловода. Так что все правильно сделали, и надо им объяснить, что за это их не накажут. Идешь ты на случай, если они с перепугу ударят Даром. И потому, что я тебе доверяю. Алия будет у тебя в наушнике, но мой канал приоритетнее, я в любой момент могу ее отключить.
— А Олег? Он… тоже там будет?
— Да. Олег в резерве. Я выпущу его, только если объекты применят Дар, а тебе потребуется помощь. Но мы сделаем все, чтобы до такого не дошло. Ты будешь не один, мы с ребятами останемся в полутора километрах от бункера; там же будут врачи, психологи, санитарный транспорт. До того, как ты установишь контакт, я запрещу кому-то подходить ближе.
Да, пожалуй, это разумно… Неизвестно, как отреагируют только что вырвавшиеся на волю пленники на внезапное появление толпы людей в форме. Хотя мужик вроде бы вел себя здраво, но в каком состоянии женщина? Долгое заключение и тяжелая болезнь не способствуют ясности мышления…
— Тебя сейчас пересадят в вертолет, Саня, — продолжает Ветер. — На месте будешь минут через десять после нас. По пути изучи планы базы и бункера, я скинул тебе на планшет все, что у нас есть. Маршрут я предварительно проложил.
— Понял. Сделаю.
— Ну всё, мы на посадку заходим. Ты, Саня, главное дело, не тушуйся. Ты нормальный, и если эти ребята, — Ветер впервые назвал их не «объектами», — тоже хоть слеганца нормальные, то вы сможете договориться. Все, до связи.
* * *
— Почти на месте, — сообщает пилот вертолета. — Семь минут до посадки.
Выглядываю в окно:
— А где база-то?
— Мы ее облетаем по пятикилометровой дуге. Так приказано. Видимо, чтобы снизу не зацепили чем…
Или чтобы не напугать объекты раньше времени. Внизу простираются известные своей сдержанной красотой северные пейзажи, только вот мне сейчас совершенно не до них. А вот и наш лагерь… Ох, ё, сколько же народу-то понагнали… И уже развернули белый медицинский шатер. А вот тут посадочная площадка для нас — уже размечена.
Сразу после приземления выпрыгиваю из вертолета. Меня встречают, проводят напрямую к Ветру. Командир окидывает меня цепким взглядом — оценивает не только и не столько снаряжение, сколько общее состояние своего ключевого бойца. Слегка кивает — состояние удовлетворительное. Говорит:
— Броник оставь, лишним не будет. Шлем не снимай ни при каких обстоятельствах — в нем микрофон и камера. А вот УЗИ не бери. Неизвестно, как они отреагируют на оружие. Кобуру с пистолетом — в скрытый режим. Готов к выходу?
— Готов.
— Хорошо. Маршрут на планшете.
— Вижу.
— Проводим тебя до…
— Саня, стой! — женский голос.
Оборачиваюсь и не сразу признаю Алию в тактическом камуфляже. Она подбегает к нам. Ветер зыркает на нее с раздражением, но это ее не останавливает:
— Саня, возьми блокнот и ручку. Игорь глухой, но ты можешь ему писать. Остальное расскажу по дороге, — она ободряюще улыбается: — Ты отлично подготовлен. Все будет хорошо.
— Не теряем времени, выходим! — командует Ветер.
В сопровождении десятка спецназовцев быстро проходим лагерь и углубляемся в ольховник. Подлеска нет, деревья тонкие и растут редко, так что идти нетрудно. Под ногами чавкает мох.
— Мы будем ждать здесь, — говорит Ветер минут через десять. — Дальше идешь один.
Вместо напутствия он чуть улыбается и на пару секунд кладет мне руку на плечо. Киваю ему и углубляюсь в ольховник. Мох пружинит под ногами. Ощущаю странное спокойствие — наверно, еще не осознал всей тяжести рухнувшей на меня ответственности, но оно и к лучшему.
— Алия, справку, — голос Ветра звучит теперь в одном наушнике.
— О женщине мы ничего не знаем, — докладывает Алия. — А Игорь Прокопчук до похищения был хирургом — как говорится, от бога, хоть и без Дара. Привязан к семье — если спросит, скажи, сын поступил в Политех, дочь заняла третье место на областных соревнованиях. Триггеры: «твое сотрудничество необходимо, чтобы найти похитителя», «ты сможешь помочь другим пострадавшим», «все нуждаются в тебе».
— Хватит, — обрывает ее Ветер. — Саня, ты приближаешься к базе. Смотри в оба, слушай местность.
Смотрю и слушаю. Голые осины качаются под ветром. Птицы щебечут в вышине. Пахнет молодой зеленью, прелыми листьями, влагой. Понемногу начинает смеркаться, но света еще достаточно — фонарь пока не нужен. В голове ни единой мысли. Что я скажу этим людям? Наверно, естественное человеческое участие и будет лучшей стратегией. Тем более что другой у меня все равно нет.
К лесному запаху примешивается дух пыли и ржавого железа. Руины бетонного строения возникают передо мной неожиданно — база утонула в осиннике. Маршрут ведет в обход стены слева. Следую указаниям. Под ногами теперь бетонные плиты и куски ржавого металлического профиля, полускрытые рыжей жесткой травой. Из бетона торчит арматура, повсюду валяются неопрятные клубки проволоки. Иду медленно, чтобы не провалиться в какой-нибудь люк.
— На два часа. Женщина, — сообщает Ветер в наушнике. — Подойди ближе, но не вплотную. Спроси, в каком она состоянии.
Только теперь вижу на одном из бетонных блоков то, что издалека кажется грудой серых армейских одеял. Всматриваюсь: под ними и правда человек, он лежит неподвижно. Похоже, спиной ко мне.
Останавливаюсь в десятке шагов и говорю ровным доброжелательным тоном:
— Здравствуйте. Вы звали
