Читаем без скачивания Парижский вариант - Роберт Ладлэм

Больше никого агент не заметил и невесело улыбнулся. Значит, подкрепления террористы не получили.

Трое против одного... и сколько еще поднимается по склону со стороны вертолета? Пожалуй, еще шестеро-семеро. Но если не мешкать, этих можно не брать во внимание. В этот раз Абу Ауда просчитался. Он не ожидал, что его добыча свернет назад так резко и встретит троих преследователей раньше, чем те полагали. Трое против одного — не столь подавляющее преимущество, когда этот один вооружен винтовкой и сидит в укрытии.

На глазах агента первый террорист приметил осыпь и жестами приказал своим товарищам стоять на страже, пока он осмотрит груду камней. Вероятно, они уже знают, что их противник вооружен. Абу Ауда — опытный командир и далеко не дурак. Уж конечно, перед вылетом он пересчитал бы своих бойцов. А после того — отрядил бы кого-то на поиски тела. И знал бы, что винтовка пропала.

Агент осторожно выглянул из-за валуна. Первый террорист шел прямо на него. Больше всего Джона сейчас заботило, сумеет ли он вовремя вывести всех троих из строя или хотя бы заставить залечь, чтобы ускользнуть в лес, пока боевики побоятся поднять голову. После первого же выстрела они бросятся на него... или, что вероятнее, вызовут воздушную поддержку.

Он выжидал, покуда двое отставших не поравнялись с нижним краем осыпи. К этой минуте от первого террориста его отделяло едва ли десять шагов. Оттягивать было нельзя. Вскочив, Джон выпустил три пули короткой очередью — две в главаря и одну — в сторону террориста справа, потом, перебросив винтовку в руках, еще две — влево. А потом побежал.

Первого террориста пули пробили, точно мишень; этот уже не встанет. Остальные двое тоже рухнули наземь, но ранены ли они и насколько тяжело, агент не имел понятия. Не сбавляя шагу, он пытался расслышать что-нибудь, кроме собственного дыхания. До него долетел чей-то вскрик... и ничего больше. Ни топота ног, ни треска веток, ни шороха хвои. Погоня не наступала ему на пятки.

Осторожно, от укрытия к укрытию, он зигзагами двинулся вниз, в долину, пока не заслышал снова треск вертолетного винта. Присев на корточки среди корней могучей сосны, он видел сквозь трещинки в искрящемся солнцем лесном пологе, как проплывает над головой вертолет. Ему показалось даже, что он заметил выглядывающее из раскрытой двери черное лицо. Абу Ауда.

Вертолет миновал его. Оставаться на месте нельзя. Абу Ауда не ограничится поисками с воздуха. Кто-то из его людей непременно находится на земле. Следовало решаться... Но и перед Абу Аудой стоял тот же выбор. Ему предстояло лишь догадываться, куда повернет его жертва.

Вслушиваясь, как затихает в отдалении стрекот винта, Джон пытался влезть в шкуру убийцы. В конце концов он пришел к следующему выводу: Абу Ауда сочтет, что агент двинется по прямой, стараясь оставить между собой и погоней как можно большее расстояние. А если так, то вертолет сядет прямо на юг от этого места. Вскочив, Джон то бегом, то быстрым шагом направился через лес на запад, стараясь двигаться бесшумно.

Не прошло и часа, как лес начал редеть. Скрипя зубами от зуда в залитых потом ранах, агент бегом пересек поляну и остановился в тени деревьев, замерев от восторга. Внизу проходила асфальтированная дорога, и по ней катил одинокий автомобиль.

С тех пор как он свернул на запад, погони не было, а стрекот вертолета, все еще облетающего лес, доносился издалека. Вернувшись в лес, Джон двинулся вдоль опушки на север, надеясь, что или дорога пройдет через лес, или лес подступит к дороге.

Подвернулся ручей; агент позволил себе остановиться, присесть на берегу. Стиснув зубы, он размотал рукав от белого пиджака, которым Тереза перевязала ему руку после ракетного удара по вилле. Рана была длинная, но неглубокая. Джон промыл сначала ее, потом бок, где кожу оцарапала пуля, потом лоб, рассаженный осколками во время взрыва, и запястья. Кое-где края ран тревожно краснели, свидетельствуя о заражении, но пока что ни одна не угрожала жизни.

Умывшись ледяной родниковой водой, агент вновь двинулся вперед. Лес вокруг него жил своей обычной жизнью, чуть примолкая при виде незваного гостя, но не замирая в испуге, как бывает, стоит лишь появиться толпе людей.

Внезапно агент остановился. Надежда вновь наполнила его. Впереди виднелся перекресток, а на нем — дорожный указатель. Оглядевшись, Джон перебежал дорогу. Теперь стало понятно, куда его занесло: указатель гласил: «Генобль — 12 км». Не слишком далеко... и ему уже приходилось бывать в здешних краях. Но если он пойдет по обочине, это может привлечь внимание. А с вертолета он вообще будет заметен, точно мишень в тире.

Агент уже свернул обратно в лес, чтобы спокойно поразмышлять на ходу, но тут до него донесся шум мотора. Джон облегченно улыбнулся. Машина — вывернувший из-за поворота фермерский грузовичок — двигалась в город. Сложив винтовку и патроны к ней под сосной и забросав хвоей, агент сунул кривой афганский нож в карман, ракетницу — в другой и, выйдя на обочину, отчаянно замахал руками.

К счастью, крестьянин затормозил. Залезая в кабину, Джон многословно поблагодарил водителя по-французски и поведал свою придуманную на ходу печальную историю: он де нездешний, приехал в Гренобль к приятелю, с которым должен был встретиться, да вот вылетел с дороги, машина врезалась в дерево — это объясняло, отчего у него столь потрепанный вид, — и заводиться больше не желала, отчего бедняге оставалось только ждать доброго самаритянина на обочине.

Француз сочувственно поохал и дальше всю дорогу расписывал Джону местные красоты. Похоже было, что в этом краю высоких гор, широких долин и редких деревень попутчики ему попадались нечасто. Но Джон не позволял себе расслабиться, бдительно вглядываясь в небо.

Гренобль, Франция

Примостившийся в отрогах Французских Альп древний, потрясающе живописный Гренобль славился в основном своим прошлым. Ныне это был центр туризма и лыжного, в особенности слаломного, спорта. Добрый фермер высадил Джона на пляс Гренет — многолюдной площади на левом берегу Изера, близ сердца города, площади Сен-Андре. Теплое весеннее солнце манило служащих на улицы; столики окаймлявших площадь кафе были полны потягивающих «эспрессо» горожан.

Только оглянувшись, Джон сообразил, насколько неуместно одет он сам — весь в грязи и саже, которые вряд ли удалось до конца смыть, ополоснув лицо в холодном ручье. На него уже начинали коситься — а как раз этого ему следовало избегать. Впрочем, бумажник оставался при нем; нужно связаться с Фредом Клейном, а затем он сможет купить новую одежду.

Оглядевшись, агент двинулся в сторону пляс Сен-Анд-ре, где он нашел то, в чем нуждался сейчас более всего, — телефонную будку.

— Так ты жив?! — донесся до него изумленный голос Фреда Клейна.

— По-моему, вы не рады.

— Не будем сентиментальничать, подполковник, — одернул его Клейн. — Обнимемся позже. Вам стоит знать кое о чем. — Он описал последнюю катастрофу — ослепшие спутники. — Я надеялся, что молекулярный компьютер все-таки уничтожен и мы имеем дело всего лишь с системными неполадками...

— Вы же в это не поверили ни на секунду. Не тот масштаб.

— Скажем так — это была наивная надежда.

— Рэнди Расселл успела выбраться до взрыва?

— Иначе мы бы не имели представления, что на самом деле случилось в Алжире. Сейчас она в Париже. А ты где? Отчитывайся.

Значит, Рэнди жива! Джон облегченно вздохнул и принялся пересказывать все, что случилось с ним с момента ракетного удара и что ему удалось вызнать.

Когда он закончил, Клейн тихонько ругнулся.

— Так ты считаешь, что «Щит полумесяца» — тожечье-то прикрытие?

— Это выглядит разумно. Не представляю себе Дариуса Боннара, при всех его алжирских связях, в роли исламского террориста. А вот чтобы сделать тот подозрительный звонок из штаб-квартиры НАТО, у него было и время, и возможность. Он или Шамбор убили пилота в шале, прежде чем мы успели туда добраться, и улетели вместе с Терезой. Абу Ауда был в шоке. И в бешенстве — тоже. Не знал даже, жив ли еще Мавритания. Как мне кажется, это не случайный бунт слабых. Это продуманный план сильных.

— Полагаешь, что за всем этим стоит Эмиль Шамбор?

— Может быть... а может, и нет. Возможно, это капитан Боннар. Шамбора он принудил сотрудничать, используя его дочь как рычаг.

Чем дальше, тем больше Джона беспокоила судьба Терезы. Он огляделся — не преследуют ли его боевики Абу Ауды?

— О Питере Хауэлле и Марти ничего не слышно?

— Если верить моим источникам в Лэнгли, они в Париже. Марти очнулся.

По лицу Джона расползлась улыбка. Какое все-таки облегчение — знать, что Марти в порядке!

— Ничего полезного об Эмиле Шамборе он не сообщил?

— Увы, ничего такого, о чем мы бы не знали. Я отправлю Рэнди тебя подобрать.

— Скажи, я буду ждать ее в форте Де-ля-Бастиль, на верхней площадке фуникулера.