говорит, что удача Цилиня не убьет нас, я ему верю.
— Ты готов рисковать жизнью ради этого?
— Да, — тут же сказал Фредрик. — Потому что, по твоим словам, другой вариант — хранить тайну вечно. Я говорю за всю кладку, что я лучше рискну с идеей Джулиуса, чем буду жить до конца наших жизней как позор Бетезды.
Челси скрипнула зубами. Фредрик хмуро глядел на нее, бросая вызов. Когда она не сделала этого, Джулиус использовал шанс.
— Нам нужно попробовать, Челси, — мягко сказал он. — И не из-за того, что мы не можем большее скрывать эту тайну. Даже если это навредит ему, рассказать Сяну правду — правильный поступок, — он улыбнулся Фредрику. — Они и его дети. Он заслуживает их знать.
Фредрик улыбнулся ему, но Челси отвернулась, вонзила ладони в глаза.
— Как ты всегда это делаешь? — пробормотала она. — Как ты всегда убеждаешь меня следовать за тем, что суицидально глупо?
— Потому что ты — скрытый оптимист, — уверенно сказал Джулиус. — Значит, ты согласна?
Она опустила руки, вздохнув.
— Что мне нужно делать?
— Не так и много, — сказал Джулиус. — Просто поговори с ним.
— «Не много» — говорит он, — буркнула Челси, бросая на него взгляд. — Для дракона, который зовет себя не жадным, ты часто просишь луну.
Джулиус смог лишь пожать плечами, она закатила глаза.
— Ладно, — простонала она. — Ладно, ладно, ладно. Ты победил. Я поговорю с ним. Но не сейчас.
Джулиус, который уже шел к двери, чтобы подняться по лестнице, повернулся.
— Почему нет?
— Это деликатное дело, и он уже вызвал сегодня два трясения, — деловито сказала Челси. — Будет тяжело и без того, что он расстроен до начала. И я хотела бы отдохнуть. Я спала не больше четырех часов с тех пор, как мы свергли Бетезду, и я не хочу говорить с драконом, которого избегала шестьсот лет, когда я слишком устала, чтобы создать достойное предложение.
Она хорошо сочиняла аргументы против них, так что Джулиус считал ее слова выдумкой, но он ее не обвинял. Он уже сильно надавил на Челси сегодня. Не стоило давить сильнее, когда он заставил ее согласиться. К сожалению, у них не было времени. Между захватом горы Золотой Империей и всем, что было после, он потратил почти все сутки, которые выпросил.
— Не переживай, — сказала Челси раньше, чем он упомянул это. — Я за тобой следила, помнишь? Я знаю график. Обещаю, я поговорю с Сяном до завтрашней капитуляции.
Джулиус выдохнул с облегчением.
— Спасибо.
Она пожала плечами.
— Я, как и ты, не хочу, чтобы Хартстрайкеры были частью Золотой Империи. И дело не в неприятной истории, мне нравится Сян, и я не хотела бы Бетезду как своего худшего врага.
Это было больше похоже на сестру, которую он знал.
— Спасибо, Челси.
— Не благодари, — она скривилась. — Все это моя вина. Если бы я была умнее в твоем возрасте, ничего этого не произошло бы.
Она сказала это бодро, но когда слова вылетели из ее рта, Джулиус ощутил, как Фредрик напрягся.
— Я рад, что это произошло, — тихо сказал Ф. — Иначе мы бы не родились.
— Хоть что-то хорошее из этого вышло, — Челси зашагала к двери. — Я посплю внизу. Позовите, если услышите что-то от Боба, и следите за…
— Ты жалеешь, что мы есть?
Вопрос прозвучал неожиданно, Челси застыла. Джулиус не осмелился двигаться. Он не знал, куда смотреть, а Фредрик шагнул вперед, его обычно пустое лицо был полным эмоций. Джулиус его едва узнавал.
— Ты всегда говорила, что произошедшее в Китае было ошибкой, — его голос дрожал. — Мы знали, что Бетезда не хотела нас, но я думал, что ты…
Он умолк, слова рассыпались, и Челси вздохнула.
— Ты всегда был самым умным, Фредрик, — сказала она, повернувшись. — Так что я не буду оскорблять тебя ложью. Когда я узнала, что я была беременна, это был худший день в моей жизни. Я думала, что испортила все: мое будущее, будущее Сяна, сотни тысяч лет старательно создаваемой магии. Все. Потому я побежала к Бетезде. Не просто для того, чтобы спрятаться за драконом больше. Мне нужно было исправить то, что я сломала, и, хоть она была ужасна, моя мать была величайшим экспертом по яйцам драконов. Я думала, что она могла научить меня, как изменить яйца до того, как я отложу их, и так я еще могла спасти ситуацию. Но огонь новых драконов загорается быстро и жарко, и даже с помощью Бетезды я была слишком юна, чтобы им управлять. Я даже не могла сгустить ваш огонь в меньшее количество яиц, не то что в одно мужское яйцо с Цилинем. Я ничего не могла.
— Ясно, — Фредрик опустил взгляд. — Ты не хотела нас.
— Я не это сказала, — строго сказала Челси. — Я была в панике, пыталась исправить то, что сломала. Когда я поняла, что не могла, я решила провести остаток жизни, следя, чтобы вы пострадали как можно меньше от моей глупости. Я поклялась хранить вас в тайне, чтобы проклятие Цилиня вас не тронуло. Я спасла бы вас и от Бетезды, если бы мгла, но было уже слишком поздно. Когда она узнала правдой, вы стали веревкой, которую она завязала на моей шее. Никакая сила не могла помешать ей использовать это, но я делала все, что могла, чтобы ослабить ваши страдания. Знаю, шестьсот лет были ужасными, но я сохранила всех вас живыми. Я не выбирала то, как вы начались, но ты все еще мой сын, и я тебя люблю.
Странное выражение появилось на ее лице, когда она сказала это, и Джулиус вдруг понял, что Челси могла впервые озвучить правду.
— Мой сын, — прошептала она, опустила ладонь на щеку Фредрика. — Мой старший, самый умный сын. Я ненавижу события, которые привели вас в этот мир, но я любила каждого из вас с момента, как вы вылупились, и я…
Ее голос дрогнул, но Фредрик молчал. Он шагнул вперед, обвил свою мать руками. Челси держалась пару секунд, а потом не выдержала, обвила его руками, все ее тело дрожало.
— Прости, — всхлипывала она. — Прости, что я так поступила с тобой, Фредрик. Со всеми вами. Ваши страдания — моя вина, и мне жаль. Мне очень-очень жаль.
— Это была не твоя вина, — Фредрик крепко ее сжал. — Ты защищала нас. Когда остальной клан относился к нам хуже, чем к слугам-людям, ты заботилась о нас и учила, держала нас вместе. Даже до того, как мы заподозрили правду, ты всегда была нашей матерью.
Последнее снова вызвало слезы Челси, и Джулиус решил, что
