Получилось так, что, когда Николай рассказал мне о двух загадочных женщинах, остановившихся в «Отеле де Пари», одна из которых заявила, что знакома со мной, он упомянул и о жемчуге. Но здесь план Эмили дал осечку: я не связал жемчуг, в котором появилась мадемуазель Фантом, с ожерельем, являвшимся частью знаменитой коллекции моего прадеда — царя. Я решил, что Николай говорит чепуху, и не стал наводить справки, как рассчитывала Эмили.
Она выбрала странный способ мести, — задумчиво проговорила Мистраль.
— Зато очень хитрый, — признался Великий князь. — Как ты видишь, она понимала, что единственный человек, которого я люблю, — это мой сын. Она, без сомнения, слышала, что Николай очень веселый молодой человек и что любой красивой женщине ничего не стоит увлечь его. Эмили решила, что, если он влюбится в тебя, ей удастся убить сразу двух зайцев: я буду вынужден выяснить, кто ты, а сердце Николая будет разбито, когда он узнает, что влюбился в свою собственную сестру. Очень ловко. Однако она не добилась успеха. Как я понимаю, вы с Николаем не влюбились друг в друга.
— Нет, — ответила Мистраль, — ни он и ни я.
Секунду она колебалась, не зная, стоит ли рассказывать отцу о сэре Роберте. Но потом почувствовала, что она не в состоянии с кем-либо говорить о нем, что она не может признаться, какому унижению он подверг ее, не поверив ей и усомнившись в ее непорочности. Пробормотав какие-то извинения, она встала и прошла в сад.
Не попытавшись остановить ее, Великий князь пристально наблюдал за ней. Он был мудр и понимал, что слишком рано ждать от нее откровенности.
Остаток дня прошел радостно. Мистраль обследовала сад. Великий князь повел ее в оранжерею, где располагалась великолепная коллекция орхидей, собранных изо всех уголков Франции. Потом он показал ей замок и сокровища, которые привез из России. Мистраль была поражена, когда узнала, какие у нее знаменитые и важные родственники.
Ей было странно думать, что всего несколько дней назад она была никем, даже не знала имени своего отца. Теперь же она самая настоящая русская княжна, находящаяся в родстве с монархами многих европейских стран и являющаяся прямым потомком русского царя.
Мистраль казалось, что она никогда не привыкнет к своему титулу, но когда она сообщила о своих опасениях Великому князю, тот засмеялся.
— Это скоро пройдет, — сказал он. — Ты увидишь, что все это естественно — ведь ты истинная аристократка. В тебе течет кровь знаменитой английской семьи, которая имеет давнюю историю. Когда-нибудь мы поедем в Англию, и ты познакомишься со своими родственниками. Между прочим, твоего троюродного брата недавно назначили министром иностранных дел.
— Мне даже страшно от того, что у меня вдруг появилось так много родственников, — призналась Мистраль, — особенно после того, как у меня вообще не было близких.
— Такова жизнь, — ответил Великий князь. — Или все, или ничего.
Направляясь в свою комнату, чтобы переодеться к ужину, Мистраль думала, что она подобна человеку, среди сказочного изобилия умирающему от жажды. То единственное, чего она так желала, не принадлежало ей. В тишине своей комнаты, где никто не отвлекал ее, она не могла не думать о Роберте. Мысли о нем обрушились на нее подобно водопаду, наполняя все ее существо тоской и болью, которая не пройдет до тех пор, пока она вновь не увидит его.
Но ведь это невозможно. Сейчас он, должно быть, уехал из Монте-Карло и забыл о ней. Даже если бы он захотел найти ее, у него ничего бы не получилось. Мистраль закрыла лицо руками. Она так стремилась к нему, ничто на свете не имело значения, кроме ее любви к Роберту.
В ней бушевал ураган чувств, который вызывал в ней необъяснимый трепет. Внезапно раздался стук в дверь. Мистраль взяла себя в руки и как можно спокойнее проговорила:
— Войдите!
Дверь открылась.
— Простите, что беспокою вас, ваше сиятельство, — сказала Иветта, — но внизу стоит женщина, которая очень хочет поговорить с вами.
— Со мной? — удивилась Мистраль. — А кто она?
— Ее зовут мадам Буланже, — ответила Иветта. — Она сказала, что ее имя вам неизвестно, но когда-то у нее было платье, расшитое бабочками. У нее к вам очень срочное дело.
В памяти Мистраль всплыло красивое лицо Стеллы.
— Конечно, я знаю ее! Пригласи ее сюда, Иветта!
— Слушаюсь, ваше сиятельство.
Мистраль подошла к письменному столу, чтобы поднять упавший с него какой-то листок. Внезапно она увидела разложенное Иветтой на кровати вечернее платье. Сшитое из белых кружев, оно было расшито розовыми букетиками. Как это платье отличалось от того, которое было на ней в тот вечер, когда раджа угрожал ей и когда она столкнулась со Стеллой в гардеробной Казино.
Зачем эта женщина хочет с ней встретиться? Мистраль уже сожалела, что поддалась порыву и пригласила Стеллу, не посоветовавшись предварительно с Великим князем. Но было поздно что-то менять. Стук в дверь дал понять, что мадам Буланже уже здесь. Иветта ввела Стеллу в комнату. Мистраль не сразу узнала ее. Стелла, одетая очень просто, была без шляпки, ее плечи покрывала шерстяная шаль, которая, должно быть, соскользнула с головы. Без грима, с ненакрашенными веками, она все же выглядела моложе и красивее, чем тогда, когда на ней было дорогое и вычурное платье.
Секунду обе женщины смотрели друг на друга, потом Стелла присела в реверансе.
— Очень великодушно с вашей стороны, ваше сиятельство, что вы соблаговолили принять меня.
— Как вы узнали, что я здесь? — спросила Мистраль. — Это держится в секрете.
— Да, я знаю, — ответила Стелла. — Но кузен моего мужа служит дворецким у его императорского высочества. Он рассказал нам, что в замке появилась красивая молодая дама. Он описал вас, и мне не составило труда сопоставить все события, происшедшие после того, как мадемуазель Фантом так внезапно исчезла из «Отеля де Пари».
— Вы кому-нибудь еще говорили об этом? — забеспокоилась Мистраль.
— Нет, естественно, — сказала Стелла. — Я даже кузену моего мужа не сказала, кто вы. Я здесь не для того, чтобы доставить вам неприятности, мадемуазель, я пришла, чтобы сообщить вам о том, о чем, как мне кажется, вы очень хотели бы знать.
— Что именно? — спросила Мистраль.
— О сэре Роберте, — ответила Стелла.
Мистраль вздрогнула. Не пытаясь скрыть нетерпение, она поспешно спросила:
— Что с ним? Он все еще в Монте-Карло? У него неприятности?
— Да, мадемуазель, у него неприятности, — подтвердила Стелла.
— О! — Этот возглас, казалось, шел из самого сердца. — В чем дело? Прошу вас, расскажите! — быстро добавила она.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
