Читаем без скачивания Отомщенный любовник - Уорд Дж. Р.

Джон протянул руку и почувствовал, как она напряглась, когда его ладонь легла ей на шею, но не отстранилась. Боже, ее кожа была мягкой... ох, такой мягкой. И хотя мышцы ее плеч были, как сталь, то, что покрывало их, оказалось гладким, как атлас.

Джон медленно приподнялся на кровати и наклонился к ней, скользя пальцами по ее щеке, мягко сжимая ее лицо, находя ее губы большим пальцем.

Он не хотел облажаться. Она проделала большую часть работы, и сделала это умопомрачительно. Более того, она преподнесла ему дар секса и показала, что, не смотря на то, что с ним произошло, он все равно был настоящим мужчиной, способным наслаждаться тем, для чего его тело было создано природой. И если он единственный, кто будет инициатором их первого поцелуя, то он был полон решимости сделать все правильно.

Опустив голову, он…

– А вот это не обязательно, – Хекс, оттолкнув его, соскочила с кровати и скрылась в ванной комнате.

Дверь закрылась, член Джона сжался, когда он услышал звуки льющейся воды: она смывала его с себя, избавляясь от того, что дало ей его тело. Трясущимися руками он натянул обратно свои джинсы, стараясь не замечать влагу и эротический аромат.

Когда Хекс вышла из ванной, на ней был пиджак. Она подошла к открытой двери. Свет из холла падал в комнату, и она казалась черной тенью, высокой и сильной.

– Снаружи день, на случай, если ты еще не посмотрел на часы. – Она замолчала. – И я буду благодарна, если ты не будешь распространяться насчет моей... ситуации.

И дверь за ней в молчании закрылась.

Так вот в чем было дело. Она переспала с ним, чтобы поблагодарить за то, что он сохранил ее тайну.

Господи, как он мог подумать, что это было нечто большее?

Полностью одетые. Никаких поцелуев. И он был уверен, что был единственным, кто кончил: ее дыхание не изменилось, она не кричала, ее тело не расслабилось в облегчении, когда все закончилось. Не то чтобы он знал много о женщинах и оргазмах, но это было именно то, что случилось с ним, когда он кончил.

Его трахнули не из жалости. А из благодарности.

Джон потер лицо ладонями. Он был так глуп. Думая, что все это могло что-то значить.

Он был так невероятно глуп.

***

Тор проснулся от того, что желудок свело от боли. Агония была настолько сильной, что даже в его мертвецком, пост-питательном сне, он обхватил руками свой живот и скорчился в позе эмбриона.

Свернувшись и дрожа всем телом, он подумал о том, что с кровью было что-то не так…

И тут раздалось урчание, такое громкое, что могло конкурировать с гудением утилизатора отходов[128].

Боль... была голодом? Он посмотрел на глубокий провал между своими бедрами. Погладил твердую плоскую поверхность. Прослушал еще один рев.

Его тело требовало пищи, огромного количества питательных веществ.

Он взглянул на часы. Десять утра. Джон не приходил к нему с Последней Трапезой.

Тор сел, не помогая себе руками, и сам прошел в ванную, на ногах, которые казались до странного устойчивыми. Он сходил в туалет, и его даже не вырвало, затем умыл лицо, и понял, что ему нечего одеть.

Натянув на себя махровый халат, Тор впервые, за то время, что провел здесь, вышел из спальни.

Он заморгал от света в коридоре со статуями, будто оказался на сцене, и ему понадобилась минута, чтобы приспособиться ко... ко всему.

Вдоль коридора, мраморные мужчины в различных позах были такими же, какими он их помнил, сильными, изящным и неподвижными, и без всяких на то причин, Тор вдруг вспомнил, как Дариус покупал статуи одну за другой, создавая свою коллекцию. Когда Ди был в настроении для закупок, он посылал Фритца на аукционы Сотбис и Кристис в Нью-Йорке, и каждый раз, когда очередной шедевр доставляли в ящике, полном мелких опилок и оберточной ткани, Брат устраивал целую вечеринку по этому поводу.

Ди любил искусство.

Тор нахмурился. Вэлси и его нерожденный ребенок всегда будут его самой первой и самой большой потерей. Но были и другие люди, чья смерть требовала мести, не так ли? Лессеры забрали у него не только семью, но и его лучшего друга.

Гнев зашевелился где-то глубоко внутри... разбудив другой голод. Голод войны.

Полный сосредоточенности и решимости, которые казались такими незнакомыми и одновременно такими родными, Тор направился вниз к парадной лестнице и задержался у закрытых дверей главного кабинета. Он почувствовал, что за ними находится Роф, но ему, на самом деле, не хотелось ни с кем разговаривать.

По крайней мере, ему так казалось.

Тогда почему он просто не позвонил на кухню, чтобы заказать себе еды?

Тор заглянул в щель приоткрытой двери.

Роф спал за столом, его длинные блестящие черные волосы веером раскинулась над документами, одна рука, как подушка, лежала под головой. В свободной руке, он продолжал держать увеличительное стекло, которым пользовался, если собирался что-нибудь прочитать.

Тор шагнул в комнату. Оглядевшись, он увидел полку над камином и сразу представил Зейдиста, когда тот прислоняется к ней, его обезображенное шрамом лицо серьезно, черные, как ночь, глаза сверкают. Фьюри всегда рядом с ним, как правило, сидит в голубом кресле  у окна. Ви и Бутч стараются пристроить свои неугомонные задницы на диване. Рейдж выбирает себе место в зависимости от настроения...

Тор нахмурился, когда его взгляд упал на то, что стояло рядом с письменным столом Рофа.

Уродливое, ветхое, противного зеленого цвета, с заплатками на кожаной обивке... это было кресло Тора. То самое, которое Вэлси так хотела выкинуть, потому что оно было полным хламом. То самое, что он отнес вниз, в офис учебного центра.

– Мы перенесли его сюда, чтобы Джон вернулся в особняк.

Тор повернул голову. Роф поднял голову с руки, его голос и лицо были заспанными.

Король говорил медленно, как будто не хотел спугнуть своего посетителя.

– После того... что произошло, Джон отказывался покидать офис. Он не желал спать нигде, кроме как в этом кресле. В общем, полный бардак... Он проходил обучение. Собирался участвовать в боях. В конце концов, я просто перенес это уродство сюда, и все более-менее наладилось. – Роф повернулся к креслу. – Обычно он сидел здесь и смотрел, как я работаю. После его перехода и нападений, этим летом, он участвовал в ночных вылазках, а днем мертвым грузом падал на кровать, так что бывал здесь редко. Я даже скучаю по нему.

Тор поморщился. Он крепко поработал над мозгами бедного мальчишки. Конечно, он был не в состоянии сделать что-то еще, но Джон много страдал.

И страдает до сих пор.

Тору становилось стыдно за себя при мысли, что каждый день он просыпался в своей постели, и Джон приносил ему поднос с едой, сидел рядом, пока Тор ел, а затем оставался еще на какое-то время, будто мальчишка знал, что Тора тошнило всем тем, что он съедал, как только он оставался один.

Джону приходилось справляться со смертью Вэлси самому. Самому проходить через изменение. Все, что с ним происходило впервые, он переживал в одиночестве.

Тор сел на диван Ви и Бутча. Ттот оказался на удивление прочным, даже больше, чем он помнил. Он положил ладонь на подушку. Толкнул.

– Его починили, пока тебя не было, – тихо сказал Роф.

Повисло долгое молчание, вопрос, что хотел задать Роф, повис в воздухе громко, как звон колоколов в  часовне.

Тор откашлялся. Единственный человек, с кем он мог обсудить то, что творилось у него на душе, был Дариус, но брат давно мертв. Хотя, Роф был еще одним близким ему человеком...

– Это было... – Тор скрестил руки на груди. – Все прошло хорошо. Она стояла позади меня.

Роф медленно кивнул.

– Хорошая идея.

– Ее.

– Селена сильная женщина. В некотором смысле.

– Я не могу с уверенностью сказать, сколько времени это займет, – сказал Тор, не желая даже говорить о женщине. – Ты знаешь, пока я не готов к сражениям. Я собираюсь тренироваться. Займусь стрельбой. Физически? Не имею понятия, когда мое тело сможет придти в себя.