такое. А вот лестница... Там на первом повороте (должно быть, лестничной площадке) воткнули следящий амулет — даже не визуальный, а просто реагирующий на человеческие тела — и на том успокоились. Как нефиг делать разобраться.
Правда, сама лестница была очень узкой, почти наверняка винтовой, крутой и высокой. И еще выход там, судя по ощущениям, тоже чем-то заложен. С этим справиться несложно — Даари сама удивлялась, с какой пугающей легкостью у нее выходило взрывать стены. Но ничего, как-нибудь. Взбираться будет тяжело, но это в конечном счете пустяки. Лишь бы ее никто не заметил и не нашел.
Выяснив все как можно подробнее за минимальный промежуток времени (время работало против нее сразу во многих отношениях), Даари прервала медитацию. На нее снова навалились темнота и тишина окружающего чулана. Она отчетливо ощутила километры горы... Ладно, сейчас уже скорее метры, даже не сотни, а, может, пара десятков, если ее внутреннее зрение сработало нормально... В общем, это все равно охрененная куча камня.
Просто удивительно, что ей удалось уйти так далеко... Сейчас это везение кончится, и сюда войдут люди в белых защитных костюмах, вооруженные.
«Нет, — строго сказала себе Даари, — что еще за везение, ты о чем? Ты так долго готовилась, рассчитывала... Обрушила нахрен всю часть комплекса, где тебя держали! Может, они там до сих пор раскапывают, и даже еще не знают, что ты выжила Ведь одно дело разбирать завал на поверхности, другое — под землей».
Только она попыталась так себя взбодрить, как услышала слабый звук — скрипнула дверь.
Даари казалось, что она уселась далеко от входа, но он почему-то обнаружился на расстоянии вытянутой руки, впустив очень-очень тусклый серый свет — как будто в соседнем помещении горела очень слабая лампа.
Однако даже этого тусклого света хватило Даари, чтобы ошарашенно заморгать, одновременно на чем свет ругая себя за неосторожность. Когда она разлепила слезящиеся глаза, то увидела вошедшего совсем рядом.
Это был ребенок лет шести или семи. Мальчик, наверное, судя по обритой почти налысо голове, хотя в таком возрасте не всегда поймешь. Одет он был в бледно-зеленую пижаму больничного вида, в руке держал крохотный ночник.
Даари успела подумать «он со света, не увидит меня в темноте», попыталась отползти дальше от входа — не смогла, потому что затекли ноги, упала на спину.
— Кто здесь? — испуганно спросил мальчик (да, голос, несомненно, мальчишеский — иногда они даже в таком возрасте отличаются). — Сестрица Сия, ты?
В голове у Даари пролетели идеи разных плетенок, которые, теоретически могли бы помочь в этой ситуации — от оглушающих до звукоподавляющих. Беда была только в том, что быстро сплести ни одну из них она бы не смогла, да еще одновременно поддерживая щит. Не выйдет из нее боевого мага, вот что.
А пока убегали секунды, мальчик повернул колечко на своем ночнике — ну да, стандартная штука, у Тарика в комнате долго такой стоял, когда он был мелкий и боялся темноты — и тот засветился сильнее. Теперь ребенок, несомненно, увидел Даари.
— Ой, — сказа мальчик, — а я не знал, что они на беременных тоже эксперименты ставят.
— Еще как ставят, — слабо согласилась Даари. Голос показался ей сухим и неестественным. — Ты здесь живешь?
— Нет, — сказал мальчик, — я жил в доме ребенка в Таале. А сюда меня похитили. А вас тоже похитили?
Даари кивнула.
— Давно?
— Очень, — сказала она с чувством полного сюрреализма.
Мальчик вздохнул.
— Значит, вы скоро умрете, — сказал он. — Я еще не скоро, я тут всего месяц... Ну, я так думаю. У вас вокруг глаз шрамы. Больно было?
Сбитая столку и ошалело пытающаяся понять, о чем именно говорит мальчик, Даари честно сказала:
— Я сразу сознание потеряла. А потом уже не так сильно.
— Я тоже без сознания был... Мне пока только одну операцию сделали. Хотите, шрам покажу?
Не дожидаясь ее согласия, он свободной рукой задрал футболку пижамы. Действительно, Даари в слабом свете увидела на его животе ровную полоску — должно быть, хирургический шрам.
Только тогда у Даари вдруг собралось в одну точку: и старая маготехника в кладовке, и слова про «всего одну операцию», и то, что те, кто находятся здесь долго, умирают.
Она почувствовала, как в ней начинает рокотать глухой, нерассуждающий гнев. Опыты на детях — так это надо понимать? И, видимо, мальчик тут не один...
— Это так себе шрам, не очень большой, — продолжал рассуждать мальчик. Очевидно, он любил поговорить. — У вас шрамы лучше. А у Лаара совсем шрамов нет, но он все равно скоро умрет, он лежит все время, и не ест почти ничего. Меня Сайти зовут, Сайтиорн Келло, если полностью. А вас?
— Даари. Даари Сат, если полностью.
— Ух ты! Это как Дорогую Сердцу Супругу?
— Что? — удивилась Даари.
— Ну, Дорогую Сердцу Супругу, которую украли. Или убили. По которой сам Владыка траур надел! Я еще тогда в доме ребенка жил, у нас все о ней говорили, и по каналу оповещения все время было — еще мультики тогда отменили, на целую вечность. У нее тоже шрамы были на лице, только не такие заметные... Ой! — мальчик задохнулся. — Так может, вы она и есть?
— Может быть, — согласилась Даари.
На гнев наложилось еще и удивление, такое сильное, что закружилась голова. Владыка надел по ней траур?! Очень, очень странно. Вроде, такого он никогда не делал. Правда, и жен у него до сих пор никто не похищал. Значит, кто-то убедил его, что она мертва и искать бесполезно, вот ее и не нашли. Но... Как? Даари слабо представляла себе, что Дракон может оказаться доверчивым.
Воображение снова выкинуло белый флаг.
— Серьезно? — спросил мальчик недоверчивым тоном.
— Убеждать не буду.
— Ой, а я вам даже не поклонился! Ничего, если сейчас поклонюсь? — Сайти сделал движение, как будто хотел упасть в полный придворный поклон. Тоже, наверное, в фильмах насмотрелся.
— Не надо кланяться, — запротестовала Даари. — Серьезно, не надо, тем более, шрам у тебя... Ты мне вот что скажи — ты сюда как-то пробрался мимо следящих амулетов?
— А то! — радостно закивал Сайти. — Мы с сестрицей Сией нашли, как! Она ужасно умная, даже в магию умеет.
— А где лестница, знаешь?
— Какая лестница?
