Опасные ребята, очень опасные. Главарь, невысокий полноватый усач, был одет в камуфляж, хороший, чистый. На голове — черный берег с каким-то ярким флажком. По его гортанной команде герильяс слаженно спешились всем составом, быстро рассредоточившись вокруг машин и обманчиво мирно переговариваясь: мол, нам и дела нет до всей этой инсталляции. Кто-то даже демонстративно закурил.
— Окончательно, семь человек. Четыре «томми», два ненаших «калаша» и пулемет «льюис», а карабинов пока не вижу, — сообщил я коллегам, на что Кастет уважительно присвистнул:
— Зачем им при таких распасах карабины, и так мощи выше крыши… Че ждут-то? Фас, бультерьеры!
Словно услышав Лунева, главарь отдал команду, бойцы выученно бросились на землю и молниеносно открыли огонь по блоку из всех стволов. Похвально!
— Пригнись!
Несчастная будка новенького блокпоста словно угодила в центр мощного торнадо — из тех, что показывают в документальных фильмах про Аризону. Во все стороны полетели щепки и обломки бамбука, почти сразу рухнули в пыль антенна и флагшток. Что свинцовый ливень сотворил с бронежилетами, и подумать страшно… Пули вырывали куски ткани из мешков, вышибали из стены целые лоскуты, в общем, шинковали нашу новостройку в винегрет, аж обидно.
— Эх, хана красивому фонарику, — в коротком перерыве прошипел вжавшийся в землю Лунев.
Я быстро приподнял голову — ух ты, уже и шлагбаума нет! Пора.
Щелк! Гоблин все понял и дал три очереди из «дегтяря», никого, впрочем, не задев: пули пролетели-просвистели над мешками и над техникой. Но это впечатляет, как впечатляет любая очередь из любого пулемета, летящая в твою сторону.
— Така-така-та! — грохотал ДПМ, добивая дисковый магазин.
Мы с Костей под шумок тут же положили по паре пуль на дорогу, целясь по обеим сторонам от группы. Герильяс, оценивая причиненные дружным огнем разрушения, удивились, но сигнал восприняли правильно. Огонь мгновенно прекратился, и вся банда слаженно, перекатами и короткими бросками, бросив технику на дороге, за три секунды переместилась в ложбинку справа от нас.
Гух-хх… Покосившаяся крыша будки с неприятным шумом сползла с искалеченных стен и накрыла позицию «замешковных стрелков».
— Что-то вы, парни, не рассчитали, — тихо съязвила Катрин, — тренироваться надо было. Скотч, скотч, он лучше всего…
— Да иди ты, Кать, в баню! — расстроился Лунев, меняя магазин. — Столько работали, я руки стер!
Щелк.
— «Гоблин», очередь, и меняй позицию.
«Дегтярь» врезал еще раз, уже новым диском, после чего Мишка быстро перебежал на нашу сторону. Обычная «отсекайка» — и он никого уже не мог задеть, и его спрятавшемуся противнику не видно. Ведь там вокруг проплешины тоже сплошные колючки, хрен протиснешься без животных криков, сам пробовал, но подстраховаться от флангового обхода никогда не грех. Улеглись вы там?
— Кать, прижми их. Костя, давай!
Коротко стуканул ПКМ, после чего настала очередь Кастета.
— Внимание, подрыв, — пробормотал сталкер и вжал кнопку пульта радиоуправления.
Бум! С плоской вершины сланцевой каменюки, на зеленой мураве которой мы и расположились, подрыв нацеленного вдоль лощины «клеймора» был похож на язык дыма и пыли, метнувшийся вдоль трассы. Вихрем взлетели поднятые направленным взрывом листья и ветки. И настала тишина.
— Командир, вторую рвем? — вопросительно посмотрел на меня комсталк.
Я отрицательно мотнул головой. Языка бы…
— Катя, переставляйся, Костя, смотрим — и пошли.
До взрыва мне было видно четверых. Сейчас там все смешалось, лиственная взвесь еще не осела — движений не вижу, некому там шевелиться, одни трупы. Ого! С дальнего краю один из уцелевших герильяс на корточках поскакал к дороге, ошалело оглянулся, вскочил и ломанул по грунтовке. Да это же тот самый разведчик в кожанке! Ну, вот и язык, спасибо, друг.
— Сам! Работаем первый вариант!
Прицелившись, я легко удерживал беглеца в сетке, потом чуть перенес прицел и вставил маузеровскую пулю в левую голень бандита. Есть! Беглец рухнул на землю и резко скорчился, с воем обнимая пробитую конечность. Молоток, Потапов, удачно подранил… Слева два раза грохнула болтовка Кастета: контролит кого-то.
— Вроде все, ребята, мочкование состоялось, — вновь посмотрев в прицел на поле боя, решил Лунев. — И мину сэкономили.
— Катрин, мы пошли, прикрывай сверху, связывайся с Данькой, пусть идет сюда. Следи за дорогой: как только наши подойдут, жми на место, — скомандовал я, махнув Косте рукой, и полез по склону вниз.
Команда Даньки Сухова, куда входят Андреа Риччи с Игнатом Стародубцевым, заняла позицию в глубине леса: ребята прикрывают подходы, ждут команды. Сюда я пацанов не взял, побоялся — азартные слишком.
До разгромленного блокпоста мы втроем добежали моментально. Не останавливаясь возле будки, Гоблин слева быстро обошел брошенную технику и, пригнувшись, с «тигром» наперевес пошел к раненому. Я проследил за ним взглядом, отметив, что пулемет «льюис» так и стоит на сошках возле меньшей «каракатицы»: не успели забрать.
Бах! — рявкнула винтовка Сомова. Тут же над ложбиной пролетела очередь из ПКМ: это Катрин поддержала для страховки. Бах! Бах!
— Че ты там вошкаешься, индеец! — взъярившись, заорал Гоблин на всю округу. — Подпрашиваешь? Ща допросишься, что уши отрежу! Лежи, не двигайся!
Поймет, поди. Но раненый все равно выл, со страхом глядя на приближающегося убийцу, — не позавидуешь бойцу: рожа у Гоба та еще, Мадре де Дио, не оставь меня…
Мы с Луневым вытащили пистолеты. В руке у Кастета грозно смотрел в направлении возможных целей до боли знакомый «Маузер К-96» с кобурой-прикладом из крепкого дуба, обшитой кожей, с карманчиками и инструментом, да с портупеей через плечо… Точь-в-точь как мой. Каждый раз, когда я его вижу у сталкера, сердце тяжко сжимается. Но оно же и приказало отдать ствол шерифу — что сделано, то сделано. А жмет. Подойдя к блоку, с болью в сердце оглядели постройки. Кошмар, что с ним герильяс сделали: живого места нет. Правда, за мешками теоретически можно было уцелеть, если под обвалившуюся крышу не попасть.
— Если по-серьезному ставить, так надо всю халабуду мешками обкладывать, — внес я рацпредложение, глядя на эту разруху.
Будка прошита по всей высоте, кажется, нет ни единой уцелевшей бамбучины, броники — в хлам, хорошо, что пластины загодя вытащили, повесили пустышки. И все равно жалко.
— Федя… Приплыли. Убьет меня Хвостов, — мрачно пробурчал Кастет, показывая на два куска железа, которые он держал в руках.
Трофейный «спрингфильд», приклад которого слесарь так и не успел поправить, Костя самолично укрепил в бойнице, — теперь винтовка была разбита начисто. Амба, это уже не оружие, разве что на запчасти сгодится. Удивительно, но вновь досталось и невезучему стволу от американской штурмовой винтовки, добытой в водных баталиях. Да уж, Хвостов будет шибко недоволен: он ведь сталкеру стволы под честное слово отдал.
— А я крайним окажусь! — сплюнул Кастет.
— Да ладно, брось, мы ж для дела.
— Нытья будет на месяц… Не, это неприемлемо, на выселки уеду! В Нарвик!
А вот это вероятно — Хвостов потери долго не забудет. Гениальный механик предлагал взять с собой муляжи из труб — мол, не заметят, — но я на такой подлог не пошел. Я бы заметил. Не стоит заведомо считать противников глупее себя.
— Ничего, мы ему столько техники подтащим, что быстро успокоится, — неуверенно предположил я. — Зато сработали четко.
— Как по нотам! Не зря столько времени тему жевали. И мотоцикл один вернули, и остальная техника цела.
— Ты ж сам просил… Лады, пошли бойню смотреть.
Пш-шш…
— «Тунгус», вызывает «Cotton», ребята подошли, иду к вам.
— Давай сразу к Сомову, он там пленного крутит.
— ROGER.[13]
Живых в ложбине не было. Установленный в метре над землей «клеймор» вымел все начисто, зрелище открылось пренеприятнейшее. Оглядывая и переворачивая тела, мы взялись за мародерку, начали собирать трофеи, выносить найденное на дорогу и складывать кучкой. Мимо пробежала Катрин. Сейчас им лучше не мешать: Сомов обо всем спросит, француженка все переведет. Донесет мысль.
