– Какое это имеет значение?
– Имеет, потому что я хочу знать, черт побери! Имеет, потому что ты чертовски упорно стараешься сохранить в тайне то, что было похоронено с помощью денег твоего папаши. Имеет, потому что у меня второй день торчком торчит и я ничего не могу с этим поделать. Да еще ты обвиняешь меня в том, что я тебя «обхаживаю», а твой сосед Тоби грозится меня убить.
Он загнал ее в угол в буквальном смысле, в угол между шкафами.
– Раймонд никогда меня ни к чему не принуждал. Если желаешь, можешь придумать версию о попытке изнасилования, если тебе так проще и дает возможность лучше обо мне думать. Пожалуйста. Но все было иначе. Когда мне исполнилось четырнадцать, Раймонд и Т. Дэн стали партнерами в одной сделке по недвижимости. Он стал часто приходить, проводить много времени в нашем доме. Я знала, как на него действую. Дразнила его нещадно. Он изображал из себя доброго дядюшку и пользовался каждой возможностью коснуться меня. Я его поощряла, а потом смеялась над ним. Он так откровенно меня хотел, что это вызывало у меня смех. – Она замолчала, чтобы перевести дыхание. – Все еще думаешь, что я необыкновенная? Подожди. Это еще не все.
– Перестань, Ренни.
– Э, нет. Ты же хотел знать. Хотел, чтобы я избавила тебя от эрекции. Ну, так это должно помочь. Два года я издевалась над беднягой. Затем, недели за две до того страшного дня, я поссорилась с отцом. Не помню даже, что я такое сделала, но он забрал у меня ключи от машины на целый месяц. И я отомстила ему, переспав с его деловым партнером. Все так, Вик. Я позвонила Раймонду из мотеля и сказала, что он может иметь меня, если хочет, но приехать он должен немедленно. Я буду его ждать.
Она смахнула с щек слезы стыда, но останавливаться было уже поздно.
– Раймонд приехал в мотель, и я легла с ним. Так же просто, как я спала со всеми прочими. Все, что ты слышал о Ренни Ньютон, правда. Когда-нибудь, когда за мной по пятам не будет гоняться убийца, мы встретимся за бутылкой вина, и я расскажу тебе о своих эскападах со всеми подробностями. Все равно, что рассказывать истории про привидения, только интереснее.
Ты эту историю хотел услышать, чтобы узнать, насколько низко я могла пасть? И ты прав, потому что это самое плохое из всего, что я делала. Папа наказал меня, но я ему отомстила, верно? Я ему здорово отомстила.
28
Уэсли доложили, что ночь прошла спокойно и что Лозадо нигде не показывался. Но после их отъезда с ранчо он звонил им каждые полчаса, хотя Вик уверял, что немедленно его известит, если где-нибудь по пути в Галвестон им попадется Лозадо.
Вик настоял на том, чтобы они ехали в его пикапе, который он будет вести сам. Путешествие в качестве пассажира было бы для него невыносимым. Разумеется, ему придется дополнительно напрягать спину, но Ренни не стала спорить.
Они вообще избегали разговаривать.
Напряжение между ними после последнего разговора стало таким ощутимым, что из-за любого неудачного слова оно могло лопнуть. Вик снова начал носить резинку на запястье.
Ренни без всякого интереса смотрела в окно на мелькающие пейзажи, когда в очередной раз зазвонил его сотовый.
– Господи, Орен, чего бы тебе не отдохнуть? – вздохнул он.
– Передай детективу мой пламенный привет, – ехидно сказала Ренни.
– Слушаю?
Ренни мгновенно почувствовала в нем перемену. Его правая рука крепко сжала руль, губы вытянулись в прямую, тонкую линию.
Но голос был просто медовым.
– Надо же, Рикки Рой, а я уже соскучился. Правда, последний раз, когда мы находились в одной комнате, я тебя почти не видел, верно?
Одна мысль, что на другом конце провода Лозадо, заставила Ренни вздрогнуть. Она все еще хорошо помнила тот страх, который испытала у себя в кухне. Если бы Лозадо был груб или бушевал, он бы так ее не напугал, но его самоуверенность ужасала.
Вик съехал на обочину.
– Мне неприятно тебя разочаровывать, Рикки Рой, но наносить удар в спину – это же полное дерьмо, а не работа. – Когда пикап полностью остановился, Вик перевел рычаг в позицию «парковка». – Но сейчас я уже как новенький. Жаль, не могу сказать того же про Салли Хортон. Ты ведь ее помнишь. Девушку, которую ты убил в ту ночь, когда пытался убить меня.
До Ренни донесся бархатный смех Лозадо. Она отстегнула ремень безопасности и подвинулась ближе к Вику, чтобы лучше слышать, жестом попросив его держать трубку подальше от уха.
– Ты еще наверняка на обезболивающих таблетках, от которых мозги плавятся, Треджилл, – сказал Лозадо. – Не понимаю, о чем ты говоришь.
– Тогда я поясню. Ты трусливый убийца женщин. Лозадо был слишком умен, чтобы попасться на такую примитивную наживку.
– Я читал, что ты едва выжил после какого-то нападения. Ты бы сдох, если бы не получил великолепной хирургической помощи.
– Ренни Ньютон замечательный хирург.
– И в койке тоже ничего.
Ренни как будто нарвалась на удар. Она взглянула на Вика, но увидела только свое собственное отражение в стеклах его солнцезащитных очков.
– Она сейчас с тобой? – спросил Лозадо.
– Если бы ее здесь не было, ты не стал бы мне звонить.
– Странно, верно? Мы с тобой делим одну женщину. Хотя, – без запинки продолжал он, – нет ничего удивительного, что Ренни мы оба нравимся. Ее заводит опасность. Например, она расписывала мне, как ужасно погиб ее приятель доктор Хоуэлл, а сама стала вся мокрой.
Ренни попыталась выхватить телефон, но Вик поймал ее руку и оттолкнул, резко покачал головой.
– Мы тогда только второй раз были вместе, – сказал Лозадо. – Ух, она и буйная была в ту ночь. Даже я с трудом с ней справился.
– Это меня не удивляет, – сказал Вик скучным голосом. – Я всегда считал, что твоя страсть к убийствам – компенсация физических недостатков.
Лозадо цокнул языком.
– Фу, как дешево. Недостойно даже тебя.
– Тут ты прав. Мне надо было не смущаться и сразу назвать тебя импотентом с вялым членом.
Лозадо рассмеялся.
– Что задело, что я ее поимел первый? Уверен, ты боишься, что не выдержишь конкуренции. Один раз я заставил ее кончить, только облизывая соски. Ты так можешь?
Ренни закрыла уши ладонями, но все равно услышала слова Вика:
– Знаешь, Рикки Рой, я начинаю думать, что ты решил меня соблазнить. Да, кстати, а зачем ты вообще звонишь?
Она не расслышала, что сказал Лозадо, но в ответ Вик произнес:
– Вранье. Если бы ты с ней закончил, ты бы не звонил. Ты ревнуешь и не можешь вынести, что она сейчас со мной. Чтоб ты подавился своим сердцем, придурок.
Он отключился, практически швырнув трубку на приборную панель, и яростно выругался.
– Он врет, – тихо сказала она.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
