Зазвонил телефон, и я, не задумываясь, ответила. Это был Бастьен.
— Черт подери! Я забыла, что собиралась фильтровать звонки. Я с тобой не разговариваю.
— Не вешай трубку. Мне нужно с тобой поговорить.
— Нет, я же сказала…
— Цветочек, я уезжаю.
Я услышала, какой у него изнуренный и напряженный голос. Он говорил не о том, что намерен проветриться. Мой пыл чуть поутих.
— Ты уезжаешь из Сиэтла?
— Да.
— Почему?
— Потому что с Дейной ничего не получится. Мы оба это понимаем.
Я стояла перед собственным домом и тупо глядела на него в ожидании, что под действием амброзии все-таки смогу помочь Бастьену наконец добиться Дейны. Ничего не произошло, и я сделала единственное, что могла.
— Я сейчас буду.
Приехав, я обнаружила, что дверь открыта, и вошла в дом. «Митч» стоял на кухне спиной ко мне, и вся поза его выражала полную опустошенность. Я подошла к нему и обняла за талию, прижавшись к спине.
— Извини, — прошептала я.
— И ты меня.
— Не выгорело со стряпней?
Я чуть не засмеялась. О, эта амброзия!
— Нет. Впрочем, я теперь могу приготовить отличное крем-брюле. У меня есть немного в холодильнике; если хочешь, можешь попробовать.
Он вздохнул.
— Но нет, это не работает. И ты ведь это знала, правда?
Он повернулся, и теперь мы стояли лицом к лицу. Я отвела взгляд:
— Да. Но я не хотела… не знаю. Надеялась, наверное. Надеялась, вдруг сработает.
Какое-то время мы стояли молча. Как бы я на него ни злилась, ужасно было видеть его в таком состоянии. Угнетающе. Обреченно.
— Цветочек, я хочу извиниться за тот вечер…
— Нет, это не только твоя…
— Просто выслушай меня, — настаивал он. — Мне нужно кое-что рассказать тебе. Кое-что о Сете.
И тут, как, впрочем, почти каждый раз, когда я сюда приходила, в дверь позвонили. Инкуб раздраженно махнул рукой:
— Ну их.
— Может, это она.
— Неважно. Я не хочу ее видеть.
Может, он и отчаялся, но я то отведала пищи богов. Я чувствовала, что смогу что-то сделать. Я знала, что смогу. Мои уверенность и сноровка не знали границ. Я за несколько часов создала традицию в «Изумрудном городе». Конечно, я еще смогу раздуть для Бастьена последнюю искру надежды, если удастся с глазу на глаз поговорить с Дейной.
— Может, не все еще потеряно, — сказала я, направляясь к двери. — Сделайся невидимым, если угодно. Я хочу с ней поговорить.
— Если это она, — бросил он вслед.
Но это была она.
— Табита, — улыбнулась она. — Я видела, как вы вошли.
Я тоже ей улыбнулась. Ослепительно. Я больше не собиралась разыгрывать с ней застенчивую идиотку. Я бы и в нормальном состоянии не стала, а тем более сейчас, когда состояние мое было блестящим.
— Я так рада, что вы забежали, — проворковала я, каждой порой источая сердечное тепло.
Я поманила ее, будто сама здесь жила. Раз она меня заметила и зашла, то почему бы мне ее не пригласить?
— Прошу вас, проходите. Позвольте предложить вам что-нибудь выпить.
Невидимый Бастьен стоял на кухне, демонстративно скрестив на груди руки. Я подмигнула ему и снова повернулась к Дейне:
— Если вы хотели повидаться с Митчем, то он вышел ненадолго.
— О! Замечательно. Я могу, э-э, немного подождать… наверное.
Ее как будто нервировало, что я здесь хозяйничаю. Я налила нам чаю со льдом, и мы сели за стол. Я рассказала о потрясающем благотворительном мероприятии, затеянном в книжном магазине. К Дейне вернулись выдержка и самообладание. Забыв на время о своем фанатизме, она поддерживала вполне мирную беседу, так что мы поладили. Плохо только, что она не способна направить свой интеллект в более пригодное русло.
Пока мы говорили о том о сем, мне вдруг пришло в голову объяснение всей ситуации с Дейной — это было так очевидно. В амброзии тут дело или нет, но сейчас я не могла поверить, что мы были так слепы. Как никто из нас не понял, что с ней? Что же мы за специалисты в обольщении после этого? Бастьен был прав. Дейна — безнадежный случай.
Для него.
— Дейна, — прервала я ее совершенно не в манере Табиты, — я вправду очень рада, что вы зашли, потому что мне нужно кое о чем вас спросить.
Она поперхнулась чаем:
— Да?
Поставив локти на стол, я уперлась подбородком в ладони, чтобы не сводить с нее взгляда:
— Вы недавно говорили, что у вас с Биллом не сохранилось романтических отношений, но это вас совершенно не беспокоит. Но знаете что? Я этому не верю. Мне кажется, вам их не хватает. Я думаю, вы жаждете их. Но не с ним.
Дейна, вытаращив глаза, побледнела. Бастьен, стоящий рядом, тоже. Но меня это не заботило. Терять-то все равно нечего.
— Я права? Чего-то не хватает, разве не так? И вы лгали, говоря, что ничего не знаете о сексуальности. Вы знаете. Вы знаете, что вас возбуждает, и хотите этого. Вы все бы отдали за это.
Наступила такая тишина, что слышно было, как муха пролетит. Дейна изо всех сил пыталась успокоить дыхание, уставившись на меня так, словно стоит ей моргнуть, и я исчезну.
— Да, — наконец прохрипела она. — Во многом ты права. В том, например, что мы не вольны выбирать наши желания. И да… Я думаю, мы обе понимаем, о чем я говорю, Табита.
К ней частично начала возвращаться самоуверенность.
— Во-первых, я не была уверена. Так трудно было тебя разгадать. Но потом, когда я узнала, какие сложные отношения связывают тебя с твоим другом — с какой неохотой ты говорила о нем и как сказала, что тебя к нему не тянет, — тут я сомневаться перестала. Это только подтвердило твое маленькое представление с нижним бельем, разыгранное для меня. Ты была изумительна. Я все время думала об этом. Я уже видела тебя обнаженной в бассейне, и что это было за мучение! А потом я снова увидела тебя обнаженной. А поговорив с тобой побольше, я поняла, что ты еще и умна. Так же, как и сегодня.
Она глубоко и прерывисто вздохнула и, потянувшись, накрыла мою ладонь трепещущими пальцами.
— Ты права. Я очень чего-то хочу. Больше всего на свете. Я знаю, что это дурно, знаю, что безнравственно, но ничего не могу с собой поделать. Ничего не могу поделать со своим желанием. Не могу не хотеть тебя.
Неудивительно, что Бастьен потерпел фиаско. Дейна хотела меня. Возможно, с момента, как я вышла из бассейна в том скудном купальнике. Глядя на нее, я думала обо всех гадостях, что творила ее группа. Еще я думала о терзаемом неким демоном Бастьене. Быть бессмертным не всегда благо. Теперь я могла избавить его от жалкой участи и слегка расплатиться с КССЦ.
Я улыбнулась Дейне, позволив говорить языку тела, в то время как напряжение нарастало. Признаюсь, меня слегка удивило, что все мои прежние стычки с ней были истолкованы как заигрывания, ну ладно. Невидимый инкуб выбежал из комнаты где-то на словах «я снова увидела тебя обнаженной». Теперь он вернулся с видеокамерой. Заметив мое рассчитанное молчание, он, ликуя, неистово замахал на меня камерой.
