сделанные экспертом Михаилом Устиновым на месте происшествия. Или все-таки преступления? Девушка сама упала с крыши или ей помогли? Кому выгодна ее смерть? Елена неизменно испытывала особую профессиональную злость, когда лишали жизни молоденьких девушек.
Она раскрыла паспорт Екатерины Игоревны Гребенкиной. Выдан в районном центре Грайворон Белгородской области. На фотографии девочке всего четырнадцать, на год больше, чем сейчас ее дочери Насте. В настороженном подростке трудно узнать сформировавшуюся двадцатиоднолетнюю девушку, нашедшую ужасную смерть на капоте автомобиля. Несмотря на разбитое лицо, заметно, что она была симпатичной. Жаль, что профессию такую избрала, но ведь это из-за недосмотра родителей. Папаша только в пятьдесят лет о дочке вспомнил, а мать отправилась искать женское счастье за границей.
Приоткрыв дверь, в кабинет юркнул худой и как всегда взъерошенный эксперт Устинов. Они договорились, что Петелина будет допоздна ждать его с первыми результатами.
– Что думаешь, Миша? – спросила Елена Павловна и тут же поделилась накопившимися сомнениями: – Для суицида девушка действовала очень быстро и решительно. Встретилась с отцом, пообещала непонятный сюрприз, поднялась на крышу и… Если бы она хотела причинить отцу боль, то крикнула бы что-нибудь с крыши, заставила бы его терзаться чувством вины, отговаривать ее. Девушки, как правило, долго не решаются сделать последний шаг. Им важен не только результат, но и то, как они будут выглядеть до и после… А здесь такой ужас.
Петелина указала на монитор ноутбука, а затем захлопнула крышку.
– Склоняетесь к версии убийства? – вступил в беседу Головастик, присаживаясь напротив следователя.
– Возможен несчастный случай. Наклонилась, чтобы крикнуть отцу, поскользнулась и…
– А вот с этим я не согласен, – решительно заявил Михаил.
Петелина сцепила пальцы и с любопытством посмотрела в глаза молодому самоуверенному эксперту. У Головастика была одна особенность – он любил говорить намеками, ожидая, пока собеседник сам обо всем догадается.
– Аргументируй, – не выдержала испытания следователь.
– Объясняю, – изрек любимое словечко эксперт. – Явных следов борьбы, вроде испорченной одежды или оторванных пуговиц, ни на теле погибшей, ни на крыше я не обнаружил.
– Значит, несчастный случай. Девушка наклонилась и потеряла равновесие.
– Я не закончил.
Михаил Устинов достал из пакета пластиковую куклу.
– Это еще что?
Эксперт установил куклу на краю стола.
– Проведем следственный эксперимент. Допустим, девушка наклоняется, теряет равновесие и летит вниз. – Михаил продемонстрировал сказанное на кукле. – В процессе падения она переворачивается и в итоге падает либо спиной вверх, либо на спину, но ногами от дома. Так?
Елена встала и обошла стол, чтобы увидеть куклу, упавшую на пол.
– А девушка лежала… – начала догадываться следователь.
– Совершенно верно! Лицом вверх, головой от дома. Это могло произойти только в том случае, если она изначально падала спиной вниз. – Эксперт продемонстрировал падение на кукле. – Какой вывод?
– Ее толкнули. – Петелина задумалась и с сомнением покачала головой. – Толкни меня.
– Вас?
– Толкай, Миша. Это следственный эксперимент!
Смущенный эксперт поднял руки повыше, чтобы не угодить в грудь женщины, и толкнул ее в плечи. Елена отшатнулась, но успела схватить Головастика за рукава.
– Инстинкт самосохранения, – пояснила она. – Ты сам доказал, что падала Гребенкина спиной, поэтому ее могли толкнуть только в грудь. А у девушки длинные крепкие ногти, хотя бы ворсинка ткани должна была остаться. Ты вычистил у нее под ногтями?
– Жилой двор, Елена Павловна. Дети из окон пялились. Хотелось быстрее убрать тело.
– Надо предупредить патологоанатома.
– Зато я разобрался с коньяком.
– С бутылкой, найденной на крыше?
– Да. Бутылка вскрыта непосредственно перед употреблением. Это я определил по не окислившимся зазубринам на крышке. На бутылке отпечатки только одного человека – погибшей Екатерины Гребенкиной. Температуру коньяка я зафиксировал на месте – на три градуса выше температуры воздуха. Напомню, было всего пять градусов.
Эксперт замер, ожидая ответа на невысказанный вопрос.
Петелина начала рассуждать:
– Если Гребенкина принесла бутылку в сумочке, то коньяк не успел бы так быстро охладиться. Если коньяк был припрятан на крыше заранее, то его температура совпадала бы с температурой воздуха. Но она только приближалась к этой температуре. Значит, Катю Гребенкину кто-то ждал на крыше с коньяком.
– Записка о сутенере: «Борька сволочь», – напомнил эксперт.
– Что мы имеем? – Петелина села за стол. Тонкий карандаш в ее руке стал выводить на чистом листе стрелки, кружочки и знаки вопроса. – Катя встречает отца и вдруг лезет на крышу. Зачем? Там ее ждет сутенер Борис Мануйлов, чтобы помянуть погибшую Стелу Сосеску. А Катя решила хитростью вывести сутенера на расправу к отцу…
– Я не думаю, что сутенеры столь сентиментальны, – заметил Миша. – Ему наплевать на поминки.
– Допустим. Тогда еще одна версия. А если отец возненавидел дочь проститутку? О происшедшем мы знаем только со слов Гребенкина. Его с дочерью видели автомобилисты. Но они совершенно теряются во времени. Сколько прошло минут, с тех пор как девушка зашла в подъезд и упала с крыши? Что в это время делал Гребенкин, оставался ли он во дворе – они даже этого не помнят. А после того, как труп упал на крышу машины, вообще полный шок. Как быстро появился Гребенкин? А вдруг это он столкнул Катю и спустился на лифте?
– Гребенкин угрожал поквитаться с сутенером…
– Это укладывается в версию слепой мести. Он наказал и опозоренную дочь, и ее совратителя.
– Гребенкин похож на простака, а не на ловкого мстителя.
Елена Павловна кивнула, оценила получившийся рисунок и вздохнула:
– Сплошные вопросы.
– Без вопросов неинтересно.
Перед тем как уйти, Головастик кивнул на фотографию, стоявшую в рамочке на столе следователя:
– Вам куклу оставить? Для дочери.
Петелина посмотрела на снимок, на котором Настя была запечатлена первого сентября в первом классе – с букетом и шикарным бантом.
– Ох, Миша. Она куклы на игру в керлинг заменила. Пупсам двадцатикилограммовые камни теперь предпочитает, – улыбнулась Елена.
На столе затренькал рабочий телефон. Эксперт вышел. Следователь взяла трубку и услышала вежливый вопрос:
– Елена Павловна?
Петелина обрадовалась, узнав голос патологоанатома Ивана Ивановича Лопахина. Она не знала точно, сколько ему лет, но была уверена, что он резал трупы и писал заключения для следователей, которые давным-давно вышли на пенсию. Как поговаривал ироничный Лопахин: «Даже самый лучший хирург мне в подметки не годится. Я не получил ни одной жалобы от пациентов».
– Иван Иванович, только что о вас вспоминала.
– Помяни черта, он тут как тут. Порой мне кажется, что я работаю в его приемной.
– В таком случае я – тур-агент, поставляющий клиентов…
– Для путешествия в один конец.
Елена подыгрывала патологоанатому, полагая, что только благодаря самоиронии Лопахин смог проработать на такой должности долгие годы. Но пора было переходить к делу.
– Иван Иванович, к вам поступит тело Екатерины Гребенкиной.
