— А… — слегка опешил Игорь, который успел надумать себе какие-то странные намёки. — Решил.
К собственному удивлению, тут он, кажется, даже не соврал — действительно, за последние сутки его отношение к Чу поменялось поразительно быстро. И дело не в Ири, нет! Ну… или не только в ней.
— Ну, в таком случае, прав все же я. Это местечко станет вам домом родным, — усмехнулся эльф, споро зачерпывая загадочное ядовито-оранжевое варево специальным черпачком. — Точнее, даже храмом, потому на вас будут молиться. У нас, знаете ли, в городе артефактора всего два, и оба из Гахаана.
— Что значит?..
— Ах да, всё время забываю, что вы не местный… Это значит, что ребята малость мертвы, потому артефакторика — не их основной профиль, мягко говоря. Нет, их, конечно, все обожают и уважают, кровавый паёк увеличен, да и в очередь на приговорённых преступников и недобитых иномирцев они первые…
— Подождите. Их съедают? Ребят под стенами?! — Игорю откровенно поплохело.
— Да, — безмятежно отозвался невозмутимый эльф. — Преимущественно. Или превращают в зомби. Чего добру пропадать? Вы привыкнете.
— Правда? — скептически уточнил Игорь. — Не уверен, что смогу. Знаете ли, у нас мир довольно толерантный, жрать друг друга запрещено.
— Понимаю, — пожал плечами остроухий, не растеряв ни капли своего веселья. — Толерантность — это хорошо. Но у вас, насколько я знаю, всё проще: мир-то техногенный и монорасовый. Ну, я слышал, что вы всё же умудряетесь конфликтовать из-за рас (что всего лишь доказывает, что природа разумных такова), но фактологически, насколько я знаю, особой разницы нет, разве что в малозначимых деталях. А вот у нас всё сложнее, как ни крути. Множество рас, среди которых полно хищников, разные принципы анатомии и психологии, разное питание. Нечисть, опять же, даже высшая или условная. Не думаете же вы, что те же русалки питаются поголовно рыбой? Может, в ваших легендах оно так и есть, но реальность, могу уверить, сложнее. Скажу вам честно, для обычного, чистокровного человека, особенно без магических способностей, попадание в магический мир — почти всегда приговор. Но даже для одарённого или не-человека… Боги были очень добры к вам, знаете ведь?
И эльф протянул Игорю исходящую паром чашку.
— Дайте вахаби чуть остыть, — посоветовал фольклорный элемент, которому вроде как полагалось быть добрым, мудрым и прекрасным (хотя, справедливости ради, с последними двумя пунктами всё было, может, и неплохо, зато по первому — полный незачёт). — Так вот, говоря о ситуации с не-живыми, тут проблема вот в чём. Не все в Гахаане после катастрофы деградировали в хаотичное копошение жрущей всё и вся жизни. Многие из тех, кто изначально выделялся весьма выдающимися магическими способностями, был любимчиком кого-то из богов или обладал мощной природной защитой от некромантии, не растеряли свою личность. И, говоря об этом, я привожу не умозрительные легенды, а собственные наблюдения: я лично был одним из менталистов, кто исследовал вопрос. Так вот, многие из них сохранили не только разум и волевой аспект, но даже некоторую способность к сопереживанию. Да что там, они даже размножаться могут! Всё по канонам высшей нечисти. При этом, повторюсь: это весьма и весьма одарённые, умные, полезные для общества существа, но, да, со специфическими потребностями. Преимущественно оные удовлетворяются кровью, которую сдают горожане, но когда появляется возможность побаловать не-живых — почему бы и нет? Зато преступники знают точно, что их ждёт, и это, могу вас уверить, сдерживает куда серьёзнее, чем угроза заточения или даже обычной казни.
— Почему бы и нет, — пробормотал Игорь, а сам задумался. Действительно, как бы решила эдакую дилемму человеческая правовая система? Да и есть ли смысл сравнивать, когда эльф, как ни крути, прав: это мир магии. И не Средиземье, мечта каждого второго попаданца, где были хорошие эльфы и плохие орки. Тут в одном городе уживаются те, кто хочет есть, и те, кто хочет жить. И ещё куча всяких. Ему казалось, что их маленький хутор — это сложно и многорасово? А если возвести это в масштабы города? И не стоит ли Ири, Эу-хению и их неведомому Властелину посочувствовать и пожать руку уже за то, что это хоть как-то работает?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Последняя мысль была столь революционна, что её срочно надо было запить. Что Игорь и сделал.
Потом мир взорвался.
Эффект был таков, какой рисуют во влажных мечтаниях рекламщики реакцию организма на всякие энергетики, способные убить кишечник, психику и здравый смысл: по жилам будто бы пробежало жидкое пламя, мир вокруг обрёл небывалую чёткость, запахи усилились в разы, а внутри самого Игоря всё каким-то странным образом сместилось. На мгновение ему показалось, что он видит с другого ракурса, а потом бренный разум окончательно поблек, сменившись… чем-то.
Это что-то принюхалось, обнаружило много интересных запахов (мяса, например), а потом зарычало на большущего жука. Остатки разума пытались протранслировать разбушевавшемуся альтер-эго, что это никакой не жук, а вполне себе миловидный эльф, который пытается что-то ему втолковать. Однако, это нечто точно пахло жуком, а ещё — Маллани, отчего альтер-эго поспешило решить, что жук её украл или съел… Ему это сильно не понравилось, ибо Маллани — часть стаи, и это его территория, и вообще — Максом и Ири этот охальник тоже немного пах. И вот это уже ни в какие ворота. Нельзя подпускать к такой вкусной, такой хрупкой Ири всяких насекомых!
Рычание вышло знатным, аж спящий чудик, от которого разило смертью и колдовством, проснулся. Игорь грозно на него посмотрел.
— Понял, — сказал чудик. — Не мой клиент.
И невозмутимо принялся спать дальше. Даже под возмущенным взглядом эльфа не задымился!
— Спокойно, — сказал жук…э… эльф. — Обычно такая реакция бывает у детёнышей, но…
Он раздражал Игоря. И украл Маллани. И Макса. И подходил к Ири.
Игорь на него прыгнул.
И жук наконец-то стал жуком.
Когти Игоря чиркнули по хитиновой броне, а наглое создание увернулось и загудело крыльями.
Вообще, надо сказать, что сам факт наличия у себя когтей произвёл на Игоря неизгладимое впечатление. Антропоморфный зелёный полужук-получеловек, раздражённо гудящий крыльями и шевелящий усиками-антеннами, тоже добавлял свою прелесть в картину.
Пока сознание парня пребывало в лёгкой кататонии в связи с этим зрелищем, автопилот решил во что бы то ни стало вточить крылатое недоразумение. Однако, жук оказался не только хитрющим, но ещё и вонючкой: вокруг него стремительно расползлось зловонное облако, причинившее чуткому носу Игоря немалые мучения. Он принялся, чихая, отступать.
— Вот зачем было пердеть? — буркнул псевдоспящий. — Вечно с вами, остроухими, всё не слава Бездне…
— Лучше бы помог, умник, — прошипел жук раздражённо. — И ты прекрасно знаешь, что этот газ выделяется у меня уж точно не из задницы! Хватит уже этих шуток, ни разу не смешно, да и момент не тот!
— Я-то? Помогать? — зевнул мёртвый. — Не, это ты у нас любитель экспериментов, пока начальство не видит, психологических игр и любовных интриг. Вот и разбирайся теперь. Я при чём? Это не я сам-знаешь-чьего личного, так сказать, гостя споил до невменяемости.
Пока альтер-эго Игоря трясло башкой, разум поймал собственное отражение в отполированных поверхностях и выдал кучу всего нецензурного. Вслух почему-то получилось нечто вроде: "Мря-яу!"
— О, уже прогресс, — зевнул мертвяк. Жук бросил на него взгляд крайне недобрый.
Хотя, если честно, Игорь слабо себе представлял, как может выглядеть добрый взгляд в исполнении этих фасеточных глазок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— У меня галлюцинации, — догадался меж тем Игорь. Сразу стало спокойнее.
Конечно, получилось снова какое-то "Р-ря!", но жук гудеть и вонять тут же перестал.
— Никаких галлюцинаций, — сказал он. — Просто чрезмерная реакция на пряный вахаби, такая обычно наблюдается у совсем молоденьких оборотней. Рад, что вы пришли в себя.
Игорь снова потряс головой.
