и потряс ей перед публикой:
– Глядите, сейчас я с ним поквитаюсь. Вчера из гончарни принесли заявку на возмещение цзиня съеденной свинины. Утверждать такие заявки нельзя, а он все равно подписал.
Красный как рак Чжунци покосился на бумажку, реявшую в руках Фуча:
– Ну и не утверждай, твое дело.
– Так зачем же ты подписал? Вожжа под хвост попала?
– Да я и не читал, что там…
– За подпись надо отвечать.
– Ладно, давай я исправлю. – Чжунци поспешно достал ручку.
– Выходит, твоей подписью только подтереться можно? Поучись у председателя Мао – каждый иероглиф на вес золота, каждое слово – закон, если он что написал, так тому и быть. А ты будто пес деревенский: прибежал, задрал лапу и готово, ни шиша твои подписи не стоят.
Чжунци покраснел до самой шеи, нос его заблестел.
– Сам ты пес! Не верю я, что цзинь свинины нельзя возместить! Работникам положено мясо!
– Тогда бери и возмещай им эти расходы из своего кошелька. Возмещай, иначе я от тебя не отстану!
Чжунци уже не мог дать заднюю и топнул ногой:
– Вот и возмещу! Подумаешь! – После чего гордо удалился, скрипя своими галошами. Скоро он вернулся и, тяжело дыша, грохнул на стол перед Фуча серебряный браслет:
– Напугать меня решил цзинем свинины? Щенок эдакий, а я согласую и все тут! Возмещай!
Фуча заморгал, не зная, что сказать, и мы все тоже немного растерялись. Только что мы смеялись, подтрунивали над Чжунци, и никто не ожидал, что он отнесется к нашему представлению так серьезно, что будет отстаивать свою подпись, да еще не пожалеет на это серебряного браслета.
В тот раз нам так и не удалось его проучить. И после его тяга к документам приобрела поистине устрашающий размах. Теперь он вырывал бумаги даже из рук Бэньи или коммунного начальства, чтобы оставить на них свою резолюцию. «Согласование» вошло у Чжунци в привычку, ни один клочок бумаги не мог уйти от его авторучки – он утверждал и согласовывал абсолютно все, не желая ограничивать свои полномочия. Фуча любил порядок, уважал правила, поэтому в конце концов оказался вынужден прятаться от Чжунци: заслышав скрип галош, завидев знакомую физиономию, собирал все бумаги, чтобы лишить Чжунци малейшей возможности поживиться. Тот притворялся, будто ничего не заметил, сердито уходил и искал какой-нибудь другой документ, требующий согласования, например, вырывал у почтальона пачку писем для сосланных пащенят. Поэтому на каждом конверте, который приходил мне из дома, оставалось письменное подтверждение тому, что Ма Чжунци согласовал адрес и фамилию получателя, иногда подкрепленное яркими отпечатками его выпачканных в чернилах пальцев.
Мне Чжунци тоже порядком надоел, и я решил, что надо его проучить. Однажды днем, пока он спал, мы выкрали его авторучку и выбросили в пруд.
Спустя два дня из нагрудного кармана Чжунци торчала новая шариковая ручка, металлический зажим ярко сверкал на солнце, вселяя в нас ощущение полного бессилия.
△ Родня́ с того́ све́та
△ 走鬼亲
Много лет спустя в Мацяо произошла такая история: человек узнал свою родню из прошлой жизни. Я уже слышал о подобных случаях, когда жил в Мацяо, потом вернулся в город и выяснил, что похожие чудеса случались и в других деревнях. Мне в эти рассказы не верилось. Знакомый фольклорист, изучающий верования о переселении душ, взял меня с собой в деревню, где проводил полевые исследования, познакомил с людьми, которые помнили свои прошлые жизни. И все равно я не мог понять, как это возможно.
Разумеется, когда подобная история случилась с моими знакомыми, я удивился еще больше.
На дворе стояли восьмидесятые годы, в соевой лавке поселка Чанлэ подрабатывал один паренек из Мацяо, как-то раз он проиграл в карты все деньги и едва не остался без штанов. Бедняга сунулся к знакомым, но его даже на порог не пустили.
Парень так оголодал, что в глазах заплясали черные мушки. На его счастье, нашлась одна добрая душа – подавальщица из кабачка «Цзиньфу» по имени Хэй Даньцзы, ей тогда едва сравнялось тринадцать. Пока хозяин был в отлучке, она накормила беднягу пампушками и сунула ему два юаня. После он хвастался друзьям: «Хотите знать, что такое обаяние? Посмотрите на братца Шэнцю!»
Его звали Шэнцю, он был сыном Бэньи, прежнего мацяоского партескретаря.
Хозяин кабачка «Цзиньфу» откуда-то узнал об этом происшествии, а еще узнал, что Хэй Даньцзы не первый раз выручает Шэнцю, и заподозрил, что она таскает ему продукты с кухни или деньги из кассы. Он устроил ревизию, внимательно все пересчитал, недостачи не обнаружил, но все равно не мог взять в толк: чего ради Хэй Даньцзы печется о безработном бродяге, которым и собака побрезгует? Хэй Даньцзы приходилась хозяину дальней племянницей, так что он решил выяснить, в чем тут дело, и вызвал ее к себе.
Девочка потупилась и заплакала.
– Чего такое? Чего ревешь?
– Он…
– Что он?
– Он мой…
– Говори! Ты что, влюбилась в него?
– Нет, он мой…
– Да говори же! Не то мигом тебя домой отправлю!
– Он мой сын…
Хозяин разинул рот, кипяток из чашки пролился на пол и едва не обжег ему ноги.
Поразительная новость разошлась по всему поселку. Оказывается, Хэй Даньцзы – та самая Хэй Даньцзы из кабачка «Цзиньфу» – узнала своего сына из прошлой жизни. То есть Хэй Даньцзы – перерождение знаменитой Дай Тесян из деревни Мацяо. А не прижми ее хозяин, она бы и не созналась. Дни шли, а люди все толпились у кабачка, шептались, показывали пальцами. В конце концов начальство решило, что пора вмешаться. Что за времена настали? Повылазили на свет картежники, проститутки, грабители. А теперь еще и феодальные суеверия вернулись, нечисть на свет повылазила. Веселенькие дела.
С целью разоблачить суеверия и просветить народные массы, начальство вызвало Хэй Даньцзы в участок на допрос, но там немедленно собралась такая толпа любопытных, что весь участок провонял потом, и полицейские не могли нормально работать. Поэтому начальство решило отвезти Хэй Даньцзы в Мацяо и там устроить очную ставку. Раз она узнала своего сына из прошлой жизни, должна и всех остальных узнать? И мужа, и другую родню? Вот и выведем ее на чистую воду, чтобы больше не пудрила людям мозги.
Они вшестером отправились в Мацяо: Хэй Даньцзы, двое полицейских, замначальника поселкового комитета и два его досужих сослуживца. Остановили автобус за несколько ли от Мацяо и велели Хэй Даньцзы показывать дорогу – хотели проверить, помнит ли она места из прошлой жизни. Хэй Даньцзы сказала, что дорогу помнит плохо, может и заплутать. Но повела их прямо к Мацяо
