справедливостью и правосудию», он осведомлялся обо всех бедных и неимущих, о чем мы повествовали выше…
Отцом Сахибкирана был амир Тарагай, а его отцом был амир Баргул, и оба они не были благорасположены к величию и обладанию царством. Сдав страну и царство родне, сами бывали в обществе дервишей и отшельников.
Однако благодаря тому, что царствование и правление были заложены в основу этого государя (Великого эмира Тамерлана. – А. М.), в двадцать пять лет, засучив рукава старания, девять лет ходил в походы, занимаясь царскими делами.
Все дела он делал один, действуя иногда умом и сообразительностью, иногда ударами сабли. Те дела, которые сделал он, до сих пор никому не удавалось сделать…
В тридцать пять лет он сел на трон и исконное свое местопребывание сделал столицей. Тридцать шесть лет ходил в походы и завоевывал мир[343]. Он завоевал улус Цагатай-хана, улус Хулагу-хана и улус Зучи-хана[344]… Он основал такую империю и царство, что больше этого невозможно представить. Такую империю еще никому не удавалось создать. Это потому, что в прошлом каждый царь-мирозавоеватель не сам завоевывал мир, а за него это делали другие. А в некоторые страны они вовсе не ходили, заключали мир с кем-либо за что-либо и на этом соглашались, это известно из истории.
Однако этот Сахибкиран ходил во все ближние и дальние страны, устранял тамошнего царя, сажал на его место одного из сыновей и уходил. Он, как другие цари, не удовлетворялся чем-либо малым.
Еще одним из свойств Сахибкирана было то, что если он и устраивал хурилтай, в котором совещался с беками и царевичами о государственных делах, то он не действовал согласно этому совещанию, а действовал согласно тому, что сам считал нужным, или согласно тому, что запало в его душу. Это предприятие совпадало с манерой его правления и с тем, что было в его душе. Он действовал согласно тому, что сам задумал на совете. Куда бы он ни ходил, всегда сам был впереди и действовал, и не поручал другим».[345]
И тем не менее, «в общество» Тамерлан были допущены представители всех слоев, или, как сам Тамерлан их называл, всех двенадцати классов, на которые «опирались величие и основа» его государства:
«ПЕРВЫЙ КЛАСС
Потомки пророка, ученые, начальники общин и законоведы были допущены в мое общество; моя дверь была всегда открыта для них; они составляли славу и украшение моего двора. Часто я советовался с ними о вопросах, касавшихся религиозного порядка, управления и наук; от них я узнавал, что дозволено законом и что запрещено.
ВТОРОЙ КЛАСС
Люди интеллигентные, способные дать совет, и те, которые обладали твердостью и мудростью, и старцы, которым годы дали предусмотрительность, пользовались полным моим доверием; я обращался с ними, как с равными, потому что, делясь со мной своим опытом, они доставляли мне большие преимущества.
ТРЕТИЙ КЛАСС
Я уважал людей благочестивых; тайно я прибегал к помощи их молитв; и тогда как они нуждались в моих благодеяниях, я обращался за помощью их благословения; в моих советах (хурилтаях. – А. М.) и совещаниях, в мирное время и на войне их пожелания всегда были полезны для меня, в день сражения они доставляли мне победу.
Так было в то время, когда армия колебалась перед войском Тогтамыша, которое было многочисленнее моего. Мир Сиеддин, родившийся в Сабдуаре, пустынник, которого молитвы были угодны Богу, обнажил голову, простер руки для молитвы, и не успел он еще кончить молитву, как мы увидели поразительные последствия ее.
Также, когда одна особа из моего гарема опасно заболела, двенадцать потомков пророка, исключительным занятием которых были молитвы, собрались, каждый из них даровал больной по году своей жизни – больная поправилась и прожила еще двенадцать лет.
ЧЕТВЕРТЫЙ КЛАСС
Эмиры, шейхи, офицеры занимали место в моем совете; я повышал их по степеням и беседовал с ними дружески.
Храбрые (воины Тамерлана, титулованные «храбрецами». – А. М.), которым несколько раз приходилось обнажать саблю в сражениях, были моими друзьями; я предлагал им вопросы, касающиеся войны; я расспрашивал их об атаках во время действия и об отступлении во время опасности; я спрашивал у них о средствах, как прорывать неприятельские ряды, чтобы производить смущение в рядах, чтобы завязывать стычки. Вполне доверяя их проницательности, я всегда прибегал к их советам.
ПЯТЫЙ КЛАСС
Войско и народ были одинаково дороги мне. Храбрейшим воинам я давал палатку, перевязи, колчаны. С не меньшею щедростью я обращался с гражданскими и военными правителями областей и царств. Дары, которыми я их осыпал, не оставались потерянными. Армия всегда была наготове и получала содержание даже раньше требований.
Так во время войны с Румом (с Баязидом. – А. М.) я выдал войскам содержание за семь лет, как за прошлое время, так – и вперед. Я стал хорошо удерживать в порядке войско и народ, так что они не могли ни вредить, ни стеснять друг друга.
Я старался удержать всех солдат на их местах, и ни один из них не смел выходить из границ, ему указанных; я остерегался как чрезмерно возвышать, так и унижать кого-либо чрезмерно. Те лица, которые мне оказывали выдающиеся услуги, получали приличное вознаграждение. Если простой солдат выказывал благоразумность и неустрашимость, то я всегда соразмерял повышение его с его талантами и заслугами.
ШЕСТОЙ КЛАСС
Из людей, которых мудрость и скромность делали достойными входить в обсуждение и в управление государством, я избирал известное число советников, которым я сообщал свои самые тайные дела и самые сокровенные мысли.
СЕДЬМОЙ КЛАСС
Визири и секретари были украшением дивана (совета). Они были зеркалами моей империи; они передавали мне все события, происходившие внутри областей среди солдат и народа.
Заботясь о сохранении моих богатств, о безопасности солдат и моих подданных, они предпринимали всё необходимое: они могли предупредить своим благоразумием и умели исправлять бедствия, которые могли обрушиться на мое государство. Экономно расходуя государственную казну, они старались поддержать население и земледелие.
ВОСЬМОЙ КЛАСС
Я призвал к себе врачей, астрологов и геометров, потому что эти люди способствуют славе и благосостоянию государства. Пользуясь помощью искусных врачей, я возвращал здоровье больным; астрологи научили меня распознавать счастливые и несчастливые сочетания звезд в их движении на небе. Геометры (или архитекторы) составляли для меня планы великолепных зданий и чертили для меня сады, которые я рассадил.[346]
ДЕВЯТЫЙ КЛАСС
Я призывал к себе историков, авторов летописей и хроник. От них я узнал жизнь пророков и святых людей, они рассказывали мне историю государей мира и объясняли мне причины их возвышения и причины падения их счастья.
