– Я? Я?
Эйкен поморщился от боли в ее умственных тисках. Она оказалась сильнее, чем он ожидал. Гораздо сильнее. Конечно, он мог освободиться, но разумно ли сразу показывать им свою силу? Господи, что это? Огромная глыба забаррикадировала вход в пещеру! Откуда она взялась – так быстро, так бесшумно?! Неужели девчонка и творить умеет? Или это просто мастерский психокинетический прием?
– Фелиция, детка, ты чего? Да убери ты свои жернова, Христа ради! Никого я не закладывал! Дай же мне объяснить.
Она чуть ослабила хватку, зато теперь его объяла огромная сеть бледно-голубого пламени. Значит, она может творить! Эйкен наконец-то обратил внимание на остальных, стоявших позади Фелиции и выряженных в одежды оруженосцев и служанок. Но узнал он только монахиню.
– Амери! – просиял юнец. – Ну скажи хоть ты ей, пусть даст мне объяснить!
– Говори живо, чертов карманник! – приказала Фелиция.
Он подставил свою ангельскую чистоту всепоглощающей ярости золотого торквеса. Стейн и Сьюки, сами того не желая, выдали тайну, а не он! Поскольку пройдоха умел ловко прятать в правде крупицы полуправды и лжи, его объяснения были в основном правдивы. Корректирующая способность девушки – самая слабая из пяти ее метафункций – не нашла в его декларации ни сучка ни задоринки. Неохотно признав себя побежденной, она освободила его из сети астрального огня.
Эйкен выудил из кармашка белоснежный платочек и вытер вспотевшее лицо.
– Боже всемогущий, ну ты и зверюга, Фелиция! Когда ты успела так овладеть своим торквесом?
Девушка не ответила.
Эйкен напустил на себя молодцеватую небрежность.
– Все готово, братва! – возвестил он, обращаясь к остальным. – В Гильдии у меня свой человек – золотой торквес, много лет жил здесь, притворяясь лояльным и ожидая возможности постоять за человечество. Он откроет вам дверь маленького подсобного помещения, им уже давно никто не пользуется. Они выбрасывают мусор прямо из башни, что на краю утеса, ясно? К двери ведет узенькая тропка, но пройти по ней можно, я проверял. Вы должны спуститься на нее сверху, через город. А уносить ноги придется уже с утеса, выходящего на пустошь. Чуть-чуть везения – и вы растворитесь без следа, никто охнуть не успеет. – Жестом фокусника он извлек из кармана большой кусок фотопленки. – Взгляните! Я принес вам подробную схему. Город, комплекс Гильдии, внутренние помещения с отмеченным красными стрелками путем из подсобки в фабричные отсеки. Вы просто-напросто разгуливаете по городу в своих маскарадных костюмах – кстати, выглядите потрясно! – и скрываетесь в кустах к западу от Гильдии Принудителей.
Он разложил карту на полу, и воинство почти в полном составе склонилось над ней, желая получше разглядеть.
– А как же Копье? – спросила Фелиция.
– Копье? – опешил Эйкен. – Ах да. Копье… Это оно? Здоровущая хреновина!
– Если мы сможем его зарядить, то нанесем удар с большого расстояния, и вовсе не надо будет туда проникать, – пояснила девушка.
– Усек! Признаться, я за хлопотами совсем забыл о вашей пушке, пока сговаривался с человеком, который может впустить вас внутрь.
– Кто он такой? – спросил могучий головорез в синем плаще поверх бронзовых доспехов капитана провинциальной стражи.
– Я не могу назвать его имени, – ответил встревоженный Эйкен. – Если кого-нибудь из вас схватят, то мой человек погорит, чего никак нельзя допустить. Парень не только классный метапсихолог, но и занимает очень высокий пост. Он послужит нам отличным прикрытием на будущее, понимаете? Погодите-ка, дайте подумать. Надо же, я совсем забыл про Копье! Если оно действительно дальнобойное… Только бы мне наладить его и предупредить человека внутри, чтоб выбрался оттуда…
Фелиция молча подала ему стеклянное Копье. Вождь Бурке достал батарею с проводом, которую они притащили из Скрытых Ручьев в кожаном чехле. Эйкен недрогнувшей рукой погладил голубую лакированную поверхность, взял Копье наперевес и прицелился в воздвигнутую Фелицией скалу, преграждающую выход из пещеры.
– Ба-бах!
Маленькая мерцающая искорка, не больше, чем от костра, вылетела из рабочей части и прорезала воздух. Наткнувшись на камень, она упала в красноватую пыль и потухла.
– Увы, на большее мой ум не способен. – Он лукаво подмигнул честной компании. – Теперь поглядим батарею.
Он достал рассованные по карманам инструменты и попробовал поддеть им глубоко утопленные запоры.
– Нет, так не откроешь, а ничего другого у меня с собой нет. Знаете что? Превращу-ка я его в соломинку, сам обернусь птичкой и заберу с собой в мастерскую. Если сумею отомкнуть и придумаю, как перезарядить вашу пушку, то завтра до полуночи доставлю ее сюда и предупрежу своего приятеля, а уж ваше дело взорвать весь комплекс к чертовой матери и спокойненько уйти из лагуны. Но если в полночь я подам вам сигнал, что ничего не вышло, тогда вы будете действовать по моему плану, идет?
Глаза Эйкена выжидательно перебегали с одного лица на другое.
– Мы не станем принимать решений, пока ты не вернешься с Копьем, – заявила Фелиция. – Не сумеешь зарядить – пойдешь с нами на штурм.
– Да я бы рад! – Он ударил себя в грудь. – Но завтра мне надлежит быть на приеме в честь участников Битвы. Во дворце в полночь только за стол садятся. А не пойти нельзя, я ведь выступаю в легчайшем человеческом.
– Не нравится мне все это, – с подозрением произнесла Фелиция.
– Не доверяешь! – Печаль затуманила плутовские глаза Эйкена. Он кивнул на карту. – Ну скажи, мог ли я сделать больше?
– Ты все продумал, верно? – усмехнулась она. – Нам остается только следовать твоим небольшим красным линиям. Время и маршрут рассчитаны, отступление подготовлено. А если мы решим изменить день и час нападения? Просто чтоб убедиться, что никаких подвохов не ожидает нас за дверью твоего сортира?
– Как знаешь, детка, – проговорил Эйкен, разведя руками. – Но без пушки и моего человека вам понадобится хорошая открывалка, чтобы вломиться в крепость. Не говоря уже о том, что тогда у вас с мадам не получится синхронного удара.
– Может, мне с ним пойти, а, Фелиция? – предложил вождь Бурке.
– И как ты дашь нам знать, что там дело нечисто? – саркастически осведомилась она. – Выйдешь со мной на связь с помощью своего разбитого торквеса?
– Хочешь, тебя с собой возьму? – предложил ей Эйкен.
Остальные разразились протестующими возгласами.
– Видимо, придется все же принять твой вариант с Копьем, – заключила Фелиция. – Но если ты, Эйкен Драм, надумал сыграть с нами одну из твоих паскудных шуток, тогда заранее моли Бога спасти и сохранить твою задницу!
