Раберс произнес нетерпеливо:
– Нам не все равно? У нас другая задача, и определиться нужно сейчас. Немедленно.
Кто-то из зала спросил:
– Какая?
Раберс сказал раздраженно:
– Мы должны решить, поддерживать конунга или нет в его притязаниях, а если поддерживать… как поддерживали ранее, то до какой черты?.. А этот варвар – слишком мелкая величина, чтобы ему уделяли внимание!
Стражи по эту сторону двери стоят достаточно далеко от меня, я рискнул перейти на запаховое зрение, мир поплыл, короткий приступ тошноты, перед глазами все расцветилось странными красками, среди которых розово-кислая или шершаво-зеленая – самые обычные цвета, зато я все отчетливее стал видеть то, что происходит в зале по другую сторону этой двери.
Некоторые встали и беседуют группками, другие повернулись лицами друг к другу, игнорируя Раберса. От него идут отчетливые коричневые запахи недовольства.
– Мелкая ли? – переспросил Иронгейт, его фигура окружена странным запахом, он похож на тюленя в полупрозрачном синеватом желе. – Насколько я знаю, он исчезал из королевского дворца, а возвращался так же таинственно. Подруги принцессы рассказали, что он вернул ей фамильную ценность, некогда отнятую у нее великим магом…
– Вранье, – сказал кто-то.
– Я сам видел, – отрезал Иронгейт. – Хотя тоже не поверил, но нарочито постарался попасться принцессе навстречу и все рассмотрел. Этого рубина в виде головы дракона у нее раньше не было!.. Говорят, забрали еще в ее детстве.
Раберс пробормотал:
– И что же? Великий маг вот так просто взял и отдал?..
– А если, – сказал кто-то с ехидным смешком, – этот варвар просто отнял? Вы же знаете дикарей, никакого почтения к старшим.
– К старшим у них даже чрезмерное почтение, – возразил Иронгейт, – что и вредит конунгу, однако недостаточно почтения к власти и богатству.
– Герои всегда сражаются с колдунами, – произнес Фангер значительно. – Мечи против колдовства! Ну и что?
– Где здесь место экономике? – поддержал его Раберс. – Предлагаю о нем забыть и сосредоточиться…
Сарканл прогудел густым тяжелым голосом:
– Темный он какой-то… И слишком в нем много неясного.
– Он же не просто гонец от старшего брата к младшему, – возразил кто-то из зала. – Он посол, как сам сказал!
Раберс раздраженно отмахнулся.
– Назваться может кем угодно!.. Но я согласен, такого вообще лучше изгнать или как-то удалить из королевства. Пока неприятности не захлестнули и нас.
– Он отважен, – пробормотал Сарканл, – даже слишком… Конунг рассвирепел, когда этот дикарь побил его сильнейших бойцов. Я видел, с каким трудом он сдерживается. Но пока улыбается! Конунг не похож на остальных варваров. Те открыты, этот хитер…
– Похож на нас, – сухо заметил Иронгейт.
Фангер сказал визгливо:
– Конунг уже укрепился здесь. Даже мы поддерживаем его почти открыто. А этот десятник… откуда его принесло на нашу голову?
Раберс пожал плечами.
– Степные племена – бурлящие котлы. Там постоянно рождаются герои с неистовой жаждой подвигов и славы. Большая часть гибнет в схватках друг с другом, но самые яркие идут искать приключений дальше. Побеждают лучших в племенах по дороге, и очень гордые едут дальше, дальше…
– Лучше бы он сломал шею по дороге к нам, – пробурчал Сарканл.
– Надо помочь, – сказал Раберс с недоброй улыбкой. – У нас спокойное благополучное королевство. Нам не нужны возмутители. Даже конунг не случайно старается вписаться в наш быт и наши обычаи. У нас вообще никто не носит оружия, кроме городской стражи. И охраны дворца. А этот разгуливает с мечом за спиной!
Брешешь, возразил я беззвучно. Я видел мужчин при оружии. Правда, не местные, а вроде меня. Но главное – все люди конунга вооружены до зубов. Разоружатся ли, когда полностью впишутся в местный быт, неизвестно…
Сарканл тяжело повернулся в кресле, вокруг сдвинулись волны кишечно-коричневого цвета.
– А если они схлестнутся с конунгом? – произнес он гулким голосом. – Ну и что? Не думаю, что ярость Бадии заденет нас. Он знает, что этот десятник просто один из приезжих. Просто привез новости гостю Его Величества короля Жильзака.
– Так дайте ему ответ в зубы, – потребовал Иронгейт, – и пусть везет обратно!
– Уже получен, – сказал всезнающий Фангер. – Ярл Элькреф составил письмо брату и передал этому десятнику.
– Что в том письме?
Фангер развел руками.
– Даже не пытался узнать… из-за ничтожности интереса. Нам какая разница, будет ярл Элькреф или не будет возвращаться в свое племя? Он и здесь не больше мелкой рыбешки.
– А что десятник сделал с письмом?
– Набирается сил перед дальней дорогой! Скоро уедет.
Раберс пробормотал:
– Мы не вольны ему приказывать. Насколько знаю, он вольный степняк, его крохотное племя далеко и ярлу Элькрефу не подчиняется. Как и его брату. Передать письмо – было просто любезностью попутчика.
– И чего он тут торчит?
– Он только приехал, – вступился Фангер. – Правда, сразу же подрался с челядью Его Величества, из-за чего немедленно привлек к себе внимание.
– Иначе кто бы его заметил, – вставил Иронгейт желчно.
– А потом, – закончил Фангер, – то ли подвиги, о которых никто не знает, то ли слухи о них…
– Может быть, – с раздражением в голосе спросил Иронгейт, – ему денег дать на дорогу? Коня перековать, запасы купить?.. Что нужно, чтобы убрался немедленно?
Раберс сказал со вздохом:
– Степняки слишком помешаны на чести, гордости. Он денег не возьмет, а уедет только тогда, когда захочет. Даже когда восхочет! Мне кажется, он сам уже зол на конунга. И жаждет с ним схватки.
Фангер воскликнул тонким голосом, я видел, как его затрясло, распространяя по залу кисло-тошнотворный цвет резеды:
– Только этого недоставало! Они же разнесут весь дворец!
– Если бы только дворец, – пробормотал Иронгейт. – А вот город…
– Может быть, предложить ему выполнить какое-то поручение на противоположном краю Гандерсгейма? За большую награду. И еще пообещать почести, конечно.
Раберс буркнул:
– А нам это зачем?
– Он может погибнуть, – пояснил Фангер, – по дороге туда, может – на обратном! А еще наверняка погибнет там, на месте, если придумаем что-то невозможно трудное…
Я видел, как лица у всех посветлели, сам подумал, стоит ли браться, смотря что пообещают в награду, но Раберс устало махнул рукой и заявил раздраженно:
– Перестаньте! Такие люди все делают по-своему. Никаких поручений он брать от нас не восхочет.
– Почему? – спросил Фангер обиженно.
Раберс фыркнул:
– Они ж гордые!
Ну, не настолько, мелькнула у меня мысль, смотря что предложили бы. Ну да ладно, они думают обо мне лучше, чем я о себе сам, так что постараюсь соответствовать народному мнению.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
