ответил Джиральди. – В том числе самый большой приют и улицы, на которых жили вышедшие на покой легионеры.
Исана помрачнела:
– Великие фурии. Он настоящее чудовище.
– Однако у него получилось. – Голос центуриона стал отстраненным. – Человек не может без конца смотреть, как убивают стариков и детей. Ты должен что-то делать. Даже если это глупо.
– Насколько серьезны потери, которые понес Церерус?
– Калар и его сын лично участвовали в атаках. Церерус потерял половину рыцарей. Почти всех рыцарей Воздуха. Если бы не вмешались дон Майлс и рыцари Коронного легиона, они бы все погибли. Сам Церерус был ранен, когда вызволял рыцарей из ловушки. Он и дон Майлс выступили против Калара и его сына возле стен приюта. Насколько я слышал, это была поразительная битва.
– А мой опыт подсказывает, что слухи редко правильно передают детали, – раздался тихий голос со стороны двери.
Исана повернулась и обнаружила стоявшего в дверях дона Майлса. Он все еще оставался в доспехах, лишь шлем держал в руке. На его доспехах и шлеме Исана заметила множество царапин и вмятин. Ткань туники возле локтя правой руки пропиталась кровью, ладонь лежала на рукояти гладия. Седые волосы Майлса были коротко подстрижены, как и положено легионеру, от него пахло потом, ржавчиной и кровью. Он не отличался крупным телосложением, у него были самые обычные черты лица, но Исана знала, что он поразительно честный и преданный воин. Заметно прихрамывая, он вошел в комнату, и, хотя он говорил с Исаной и Джиральди, он не сводил глаз с человека, лежавшего в ванне.
– Церерус сделал вид, что ранен, и заманил их в ловушку. Они пришли, чтобы взять его, а я прятался на чердаке. Мне удалось серьезно ранить мальчишку, Калар запаниковал и вынес сына с поля боя.
– Командир, – с поклоном сказал Джиральди. – Я слышал, что Калар пытался вас за это сжечь.
Майлс пожал плечами:
– У меня было неподходящее для этого настроение. – Он кивнул Исане. – Домина, вы знаете, кто я такой?
Исана посмотрела на Линялого, потом перевела взгляд на Майлса. Они были братьями, однако Майлс, как и вся Алера, считал Арариса мертвым в течение двадцати лет.
– Я знаю, – тихо ответила она.
– Я хочу попросить об услуге. – Он посмотрел на Джиральди, показывая, что обращается и к центуриону. – Несколько минут вашего времени, домина?
– Она работает, – сказал Джиральди, и, хотя он говорил с уважением, не вызывало сомнений, что центурион не намерен идти на компромиссы. – Ей нельзя отвлекаться.
Майлс несколько мгновений колебался, словно не мог принять решение.
– Я говорил с госпожой Верадис. Она сказала, что времени может и не быть.
Исана отвела взгляд в сторону. На нее накатило отчаяние, усталость мешала сосредоточиться.
– Все в порядке, Джиральди, – наконец сказала она.
Центурион крякнул, поклонился Исане и захромал к двери.
– Только совсем недолго, господин, – сказал он. – Вы обещали.
Майлс кивнул, дожидаясь, когда Джиральди уйдет. Потом он подошел к Линялому, опустился на колени и положил ладонь на голову лежавшего без сознания раба.
– Он весь горит, – прошептал Майлс.
– Я знаю, – ответила Исана. – Я делаю все, что в моих силах.
– Мне следовало прийти раньше, – с горечью сказал он. – Я должен был приходить каждый день.
Снаружи донеслись раскаты грома, сопровождавшие атаку заклинателей огня, и пламя расцвело, превратив пустоту в раскаленную белую сферу. Раздался ответный гром, сражение разгорелось с новой силой.
– Вы были заняты, – сказала Исана, но в ее усталом голосе появилось легкое удивление.
Майлс покачал головой:
– Дело не в этом. Просто… – Он нахмурился. – Мой старший брат. Он всегда побеждал. Он участвовал в схватках, из которых не мог выйти живым, но ему удавалось. И даже после того, как он погиб, он сумел вернуться. Ему потребовалось двадцать лет, но он это сделал. – Майлс покачал головой: – Непобедимый. Может быть, какая-то часть моего разума не хотела признать, что это не так. Что я могу…
«Потерять его», – мысленно закончила за него Исана.
– Он меня слышит? – спросил Майлс.
Исана покачала головой:
– Я не знаю. Иногда он приходит в себя, но с каждым днем его речь становится все более невнятной.
Майлс прикусил губу и кивнул, и Исана ощутила глубину его скорби, боли и сожалений. Он посмотрел на нее, и в его глазах появился почти детский страх.
– Значит, Верадис сказала правду? – спросил Майлс. – Он умрет?
Исана знала, что́ Майлс хочет от нее услышать. В его взгляде читалась мольба о надежде.
Она посмотрела ему в глаза:
– Вероятно, но я не собираюсь сдаваться.
Майлс заморгал и сделал движение правой рукой, словно стирал пот со лба. В результате он испачкал лицо кровью, запекшейся на рукаве.
– Ладно, – тихо сказал он и наклонился над больным. – Рари… Это Майлс. Я… – Он склонил голову, не в силах найти нужные слова. – Я здесь, Рари. Я с тобой. – Он посмотрел на Исану. – Я могу хоть как-нибудь помочь?
Исана покачала головой:
– Он… очень устал. Очень болен. И перестал сражаться. Он не хочет поправиться.
Майлс нахмурился:
– Это на него не похоже. Почему?
Исана вздохнула:
– Я не знаю. Он приходил в себя всего на несколько мгновений. И даже в эти секунды его слова звучали не особенно осмысленно. Быть может, его переполняет чувство вины. Или он слишком устал.
– Командир! – позвал высокий голос. Наверное, один из пажей цитадели. – Мой господин срочно требует вас к себе.
Майлс посмотрел на Исану.
– Иду! – крикнул он, затем на секунду наклонился к больному. – Я должен прийти сюда еще раз, прежде… Пожалуйста, передайте ему, что я приходил его навестить.
– Конечно, – сказала Исана.
– Спасибо, – ответил Майлс.
Майлс ушел, Джиральди заглянул в комнату и тут же закрыл дверь. «Наверное, он стоит в коридоре, прижимаясь спиной к двери, чтобы мне больше никто не мешал», – подумала Исана.
Майлс сказал правду. Линялый был не из тех, кто сдается. Он двадцать лет прожил с чувством вины из-за смерти Септимуса, однако не пытался покончить с собой и не предавался отчаянию.
Значит, тут что-то еще. Нечто важное.
«Проклятые во́роны», – подумала Исана. Если бы он мог поговорить с ней. Хотя бы недолго. От разочарования она заскрипела зубами.
Снаружи доносились раскаты грома, продолжалась магическая битва. Пели трубы, били барабаны. Ревели тысячи глоток. С мрачного неба доносился злобный гром.
Исана допила бульон, выбросила все посторонние мысли из головы и вернулась к работе.
Глава 28
Командир Сирил внимательно посмотрел на Эрена и задумчиво нахмурился. Он долго изучал слишком блестящую серебряную монету – все курсоры получали от Гая такие, символ их полномочий. И
