тюремное заключение и штраф.
Это попытка восстановить нарушенное в последние десятилетия демографическое равновесие: на свет появляется значительно больше мальчиков, чем девочек. Число новорожденных девочек внезапно упало.
Ни воля Божья, ни природа к этому отношения не имеют.
Престарелые родители не имеют права рассчитывать на помощь со стороны своей дочери, вышедшей замуж. Тот, кто думает о старости, стремится иметь мальчиков, которые не только принесут в семью приданое невесты, но и позаботятся о немощных стариках. Избавление от нежелательных новорожденных имеет долгую историю.
Развитие медицины, которая позволяет заранее выяснить, кто родится, оживило эту страшную традицию в городах. Индийский парламент требует закрыть все консультации, занимающиеся выяснением пола ожидаемого ребенка. Врачам запрещено говорить родителям, кто у них родится.
Единственный мужчина в правительстве. Голда Меир
Женщины-политики охотно позволяют мужчинам проявить особое внимание, галантность и снисходительность к их маленьким слабостям. Она же не любила, когда ей напоминали о том, что она женщина.
Один журналист спросил ее:
– Каково женщине быть премьер-министром?
Она ответила пренебрежительно:
– Не знаю, никогда не была премьер-министром – мужчиной.
Премьер-министр Израиля всегда носила одежду темных тонов – платье или жакет, подобранная со вкусом булавка, маленькие часы, пальцы в пятнах от никотина (она курила крепкие сигареты без фильтра), мужской подбородок и серьезный взгляд, иногда смягчавшийся теплой улыбкой. Она никогда не требовала к себе снисхождения, привилегий и вообще не рассчитывала на особое отношение только потому, что она женщина.
«Разумеется, – говорила Голда Меир, – следует признавать равенство мужчин и женщин, но не надо женщинам стараться быть лучше всех и поминутно творить чудеса. Говорят, будто наш первый премьер-министр Бен– Гурион сказал когда-то, что я – «единственный мужчина» в его правительстве.
Забавно, что это считается величайшим комплиментом, который можно сделать женщине. Сомневаюсь, чтобы какой-нибудь мужчина почувствовал себя польщенным, если бы я сказала о нем, что он единственная женщина в правительстве».
Она рано вышла замуж – по любви, родила двоих детей и воспитала их, но семейная жизнь быстро развалилась:
«Я вечно спешила – на работу, домой, на митинг, на урок музыки с сыном, к врачу с дочкой, в магазин, к плите, опять на работу и опять домой. Чтобы приготовить детям обед, я вставала по ночам. Я чинила их одежду. Я ходила с ними на концерты и в кино. Гордились ли они мною? Мне хочется думать, что да. Но я не уверена, что гордость за мать возмещает ее частые отлучки».
Они с мужем не развелись, но и жить вместе не смогли. Мужа она никогда ни в чем не винила, понимала, что другая женщина на ее месте была бы счастлива с таким милым и симпатичным человеком. Но она появилась на свет с душой воина и борца. Когда ей приходилось выбирать между семьей и делом, она выбирала дело:
«Когда я была в поездке – в одной из бесчисленных поездок, – я получила телеграмму о смерти Мориса. Я немедленно вылетела на похороны и всю дорогу думала, какую жизнь мы бы прожили вместе, если бы я не была такая, какая есть.
Над его могилой я поняла, какую тяжкую цену я заплатила – и заставила заплатить Мориса – за все, что совершила в эти годы».
Ее политическая карьера начиналась, когда ей поручили отправиться в Москву. 7 сентября 1948 года первый заместитель главы правительства и министр иностранных дел Вячеслав Михайлович Молотов весьма любезно принял первого посланника Израиля в Советском Союзе – Голду Мейерсон. Его помощник и переводчик Олег Александрович Трояновский записал доброжелательные слова советского министра:
– Я думаю, что начало у Государства Израиль хорошее, имеется база для создания крепкого государства.
Израиль появился на свет благодаря Советскому Союзу. В те годы у сионистов не было лучшего друга, чем Сталин. В Организации Объединенных Наций советские дипломаты сражались рука об руку с сионистами, доказывая право евреев на свое государство в Палестине.
Сталин имел в ООН не один голос, а три – Советского Союза, Украины и Белоруссии. Кроме того, Чехословакия и Польша голосовали так, как велела Москва. Пять сталинских голосов имели решающее значение. Если бы Сталин проголосовал против, Израиль бы не появился.
Первыми Израиль признали Соединенные Штаты. Это произошло через десять минут после провозглашения еврейского государства 14 мая 1948 года. Но американцы признали Израиль де-факто, это предполагало более низкий уровень дипломатических отношений. А Советский Союз первым признал еврейское государство в полном объеме, де-юре, поэтому советского посла восторженно встречали в Израиле.
Израильскую миссию в Москве возглавила видный деятель еврейского рабочего движения в Палестине Голда Мейерсон.
Все израильские руководители переиначили свои фамилии на ивритский лад. Они брали новые имена, состоящие из двух слогов с ударением на последнем. И Голда Мейерсон стала Голдой Меир. Это был символический акт, возвращение к библейским именам. Сионисты хотели забыть долгую жизнь в изгнании.
Прежде чем дать согласие на ее приезд в Москву, первый заместитель министра иностранных дел Андрей Януарьевич Вышинский отправил запрос министру госбезопасности генерал-полковнику Виктору Семеновичу Абакумову: «Не имеется ли каких-либо препятствий к допуску ее в СССР». Чекисты не возражали.
Помощница велела ей серьезно подготовиться к поездке в Москву:
«Там, куда вы едете, очень холодно, и зимой там носят шубы. Вам понадобится несколько вечерних платьев, и еще купите себе всякие шерстяные вещи, ночные рубашки, чулки, белье. И еще – пару хороших зимних ботинок».
Голда Меир прилетела в Москву 3 сентября 1948 года, в день, когда хоронили члена политбюро и секретаря ЦК Андрея Александровича Жданова. Дурное предзнаменование. Ее машина проехала мимо грандиозного траурного шествия.
Разместились израильские дипломаты в гостинице «Метрополь». Делегацию поразила московская дороговизна. Решили кормиться сами:
«Мы купили электроплитки. Посуду и ножи с вилками пришлось одолжить в гостинице – купить это в послевоенной Москве было невозможно. Раза два в неделю мы ходили на базар за продуктами. Холодильников не было. Масло, яйца и сыр мы держали между двойными рамами окон, чтобы не испортились».
Многое в Москве показалось израильским дипломатам странным и удивительным. Они, как и многие другие молодые сионисты, искренне верили в социалистические идеалы и не понимали, почему советский социализм не имеет ничего общего с этими идеалами.
«Я была очарована вежливостью, искренностью и теплотой простых русских людей, – вспоминала Голда Меир, – хотя меня, социалистку, поражало то, что я наблюдала в этом так называемом бесклассовом обществе. Я не верила своим глазам, когда видела, как в сильный мороз пожилые плохо одетые женщины роют канавы и подметают улицы, в то время как другие,
