– А ведь ты сватался к Зорице, боярин Пяст? – покосился на старого друга Дир.
– Сватался, – вздохнул тот. – Хотя отец остерегал. Про твоего брата Драгутина разные слухи ходят, княжич. Уж не взыщи. Говорят, что Шатун он, и не каждая женщина способна выносить зачатый от него плод. Ведь тот плод с Навьим миром связан. Вот и мать Зорицы умерла в родах.
– И что с того? – насупился Дир.
– Так ведь отказали мне, – пожал плечами Пяст. – И я теперь не знаю, плакать мне по этому поводу или радоваться.
Сыну первого ближника великого князя Яромира отказал князь Драгутин. А чем бы, кажется, Пяст не пара княжне Зорице? И рода он в Киеве не последнего, и собой недурен, и богатством не обделен. Да вот не угодил чем-то отцу красавицы.
– Так где, говоришь, живет твой персидский колдун, ган Карочей?
– Я покажу, – кивнул головой скиф. – Сегодня ночью и отправимся.
Ночь выдалась темной, к тому же накрапывал мелкий нудный дождичек. Словом, погода совсем не характерная для этого времени года, когда пробудившаяся от спячки хазарская земля ждет только ласк Даджбога, чтобы отблагодарить щедрого на любовь повелителя тепла запахом цветения своих бесчисленных садов. Ган Карочей ехал по тропе первым, высоко вздернув над головой факел, чадящий на ветру. Похоже, он плохо ориентировался в полузнакомой местности, и если бы не хазар Хвет, то киевским боярам пришлось бы долго плутать под дождем под предводительством незадачливого скифа. К счастью, верная тропа была наконец найдена, и ган Карочей произнес с видимым облегчением:
– Здесь.
Княжич Дир не увидел перед собой ничего, кроме высокого кургана, на вершину которого да еще в такую погоду ему взбираться никак не хотелось. Лошади скользили копытами по раскисшей земле, и был риск свалиться вниз с печальными для здоровья последствиями.
– Это древний скифский храм, – тихо сказал Карочей, спешиваясь, – посвященный Морскому богу. Место запретное и очень опасное. Прошу никаких имен здесь не произносить и отвечать только на те вопросы, которые задаст вам колдун.
– Но я ничего не вижу, дядя, – удивился Пяст, но примеру Карочея все-таки последовал и с коня слез.
– Вперед, – подтолкнул в спины скиф растерявшихся киевлян.
Блуждание в кромешной темноте, впрочем, вскоре закончилось. Дир увидел рослого человека, стоящего рядом с полыхающей огнем чашей, и невольно вздрогнул. Видимо, это и был знаменитый персидский маг, о котором говорил Карочей. Княжича ужаснули жуткие лики на стенах, но он все-таки сумел преодолеть страх и шагнул навстречу неизвестности.
– Вижу! – неожиданно тонким голосом возвестил маг. – Вижу тень сокола у тебя за спиной.
Княжич Дир невольно оглянулся и едва не вскрикнул от страха. Маг был прав: силуэт огромной птицы на стене явно нацелился на тень, отбрасываемую Диром. Княжич почувствовал себя очень неуютно под сенью огромных крыльев и невольно сделал шаг в сторону. Тень сокола исчезла со стены, и он с облегчением перевел дух.
– Ты обречен, – продолжал маг, и словно бы в подтверждение его слов в медной чаше полыхнул огонь, осветивший едва ли не все темные углы огромного зала. А на черном камне, стоящем посредине, вдруг появились череп и груда человеческих костей.
– И нет никакой надежды?
– Пока жив Сокол – никакой. Его тень закрывает твою тень в мире том, его жизнь обрывает твою жизнь в мире этом.
– А если убить Сокола? – спросил дрогнувшим голосом боярин Пяст.
Маг задумался, рука его простерлась над огнем, и в воздухе вдруг запахло паленой шерстью.
– Кроме Сокола, есть еще и Шатун, – покачал головой маг и ткнул пальцем на соседнюю стену: – Стань туда.
Дир перешел на противоположную сторону, но результат был по-прежнему неутешителен: теперь над его тенью нависал не только сокол, но и вставший на задние лапы медведь. Боярин Пяст охнул. А лежащие на черном камне череп и кости вдруг рассыпались прахом. Дир весь покрылся мелкими капельками пота: никогда в жизни он не испытывал подобного ужаса. Духи дружно пророчили ему беду, не оставляя никакой надежды.
– Твои враги очень сильны, добрый молодец, – тихо сказал маг, – на их стороне сила Навьего мира, но ни Световид, ни Даджбог не придут тебе на помощь, ибо Сокол и Шатун владеют волшебными заклятьями, что сковывают волю богов.
– Разве боги не всесильны? – удивился Пяст.
– Всесильна лишь волшба, – торжественно произнес персидский маг. – Именно она способна призвать на помощь силу, которая разорвет сотканную вокруг тебя паутину.
– И что это за сила? – хрипло спросил князь Дир.
– Тебе способен помочь только Морской бог скифов, в храме которого ты находишься. Но он спит, и разбудить его можно только жертвой.
– Я готов заплатить любую цену, – забеспокоился княжич.
– Разбудить Морского бога можно только кровью скифского царя или кровью Меровинга, ибо этот род в родстве с Морским богом Китоврасом. Я все сказал.
Персидский маг отступил в тень, а потом исчез, словно его и не было. Княжич Дир вытер рукавом пот с лица и взглянул на гана Карочея осоловевшими глазами.
– Я ничего не понял.
– В таком случае, ты скоро умрешь, – спокойно отозвался скиф. – Нам пора, бояре. Здесь оставаться опасно. Невидимые слуги Морского бога не любят нерешительных.
Исход из древнего скифского храма был похож на бегство. Дир слышал за спиной то ли смех, то ли вздохи, то ли неразборчивое бормотание, а потому мчался вслед за Карочеем, как на крыльях. Хазар Хвет подвел беглецам коней. Карочей с Пястом легко взлетели в седла, а взволнованный Дир никак не мог попасть ногой в стремя.
– Плохая примета, – покачал головой Карочей.
Дир сумел утвердиться в седле только с помощью хазара Хвета. Княжича била мелкая противная дрожь, и он с трудом удержал поводья коня, рванувшегося с места. Норовистый конь поднялся на дыбы, чудом не сбросив при этом незадачливого седока, и заржал так жалобно, что у Дира едва не разорвалось сердце. И в этот момент на небе сверкнула молния. Четыре всадника, нахлестывая коней, ринулись прочь от загадочного кургана.
Дир пришел в себя только во дворце гана Карочея, после поднесенной хозяином доброй чарки вина.
– Прости, княжич, – развел руками скиф, – для тебя старался.
– Уж больно страшен этот твой персидский колдун, – покачал головой Пяст.
– Клин, сестричад, вышибают клином, а навью силу можно одолеть только с помощью силы колдовской. Страшен не колдун, страшен бог, к которому он готов обратиться за помощью. Китоврасу всегда жертвовали кровью, причем кровью знатных мужей, но и он никогда не обносил дарами своих печальников. А за плечами сильного властителя всегда должен стоять сильный бог. Ну а все остальное ты видел сам, княжич Дир. Конечно, выбор за тобой: ты можешь просто с достоинством принять смерть, а можешь бросить вызов судьбе и стать в один ряд с каган-беком Обадией и его верными ближниками. Боги не любят слабых правителей и, прежде чем дать им власть, проверяют их на прочность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
