Вот же, придурок похотливый, не мог на лицо глаза поднять, раз уж так сиськи понравились!
Я хотел сплюнуть с досады, но в следующее мгновение сильный удар широкого хвоста о воду окатил меня брызгами с ног до головы, потом из реки вынырнула круглая голова с длинным рыльцем, и на меня уставились маленькие хитрые глаза. Водяной зверь открыл пасть, разразившись каскадом разнообразных звуков, словно смеялся надо мной.
Вот же засранец!
— Учинарку шутит, ты нравишься ему, — торжественно сказал Доро, пряча ехидные огоньки в глубине черных глаз. Мора звонко рассмеялась, невоспитанно тыкая пальцем в мою сторону. Даже сирин не смог сдержать улыбки.
Я утер мокрое лицо и выругался.
А пошел бы такие симпатии в одно место! Мне теперь придется рубаху сушить!
К суше Доро старался не подходить. Свежие молоко и сыр, а также дрова для очага мы покупали у соплеменников Доро, подплывавших к нашему кораблю на своих лодочках. Рыбу ловили сами.
Сначала я не мог понять, почему рыбак избегает причаливать, но после того, как однажды ночью меня разбудили беспокойные переговоры водяных зверей, и я увидел, как приближаются к нашему суденышку несколько лодок, ощетинившихся копьями, все стало ясно — разбойники водятся не только на берегу.
Справились мы с ними довольно быстро: сирин просто залепил в нападающих огненными шарами. Волшебное пламя тут же охватило плоскодонки от носа до кормы и жадным господам, охочим до чужого кошелька, осталось только одно — прыгнуть в воду. Плыть в нашу сторону они благоразумно не пожелали.
Мы, в свою очередь, проявили милосердие, и добивать грабителей не стали. Только Доро, метнув дротик вслепую, долго ругался вдогонку неудачникам.
После этого случая я простил нашим сторожам их хулиганство и прожорливость.
Пейзажи за кормой постепенно сменились: пропали заросли тростника и лес из «многоногих» деревьев. Теперь река заворачивала хитрые петли вокруг высоких холмов ярко-желтого цвета, поросших невысоким кустарником.
Иногда их склоны украшали огороды, разбитые на террасах, на которых вверх задницами возились местные крестьяне.
Судя по всему, Дикие земли закончились, еще немного — и мы прибудем к месту выгрузки.
— Скоро приедем! — заявил нам юноша, подтверждая мои догадки, и тут же уточнил, — Ночь не больше рука осталось.
Я ожидал, что река постепенно станет похожей на оживленную улицу, заполненную прохожими и телегами с добром, однако вокруг нас по-прежнему царила пустота — ни одной лодчонки нагруженной незамысловатыми плодами крестьянского труда или товарами.
Мне это не нравилось, учинарку, похоже, тоже.
— Река тихо, — время от времени говорил он, недовольно крутя головой по сторонам.
Город Сырт, финальную точку нашего путешествия по реке Двух вод, мы учуяли раньше, чем увидели.
Смрадная вонь от гари, и легкие тонкие полоски сажи, осевшие на корабле, подтвердили, что учинарку правильно тревожился: если в городе пожары, значит там стряслась беда.
А потом река свернула за очередной поворот, и перед взглядами возник островерхий холм с крутыми склонами, на котором и расположился город.
Несмотря на дневное время, он казался вымершим и неживым. Даже собаки не лаяли, хотя фигурки людей, торопливо мелькавшие цветными одеждами, все-таки на глаза попадались.
А еще то тут, то там чадили черным дымом большие костры.
Доро не стал причаливать к берегу, сбросив якорь на полет стрелы от причалов, и решительно заявил, — Доро дальше не плыть! Сырт — плохо.
— Что делать будем? — спросил я у сирин.
Агаи задумчиво потер подбородок, — Обойти его мы все равно не сможем. В городе нас ждет проводник. Из моего племени. Он доведет нас до гор. На границе Юндвари я с тобой расплачусь, и можешь считать себя свободным от обязательств.
Ну да, ну да. Я то может и буду на тот момент свободен от обязательств, а вот ты, парень, нет. И придется тебе еще немного со мной погулять, пока я не удостоверюсь, что вашему племени можно доверять. А то слишком много поводов для сомнений вы дали в последнее время.
Вслух я свои мысли озвучивать не стал, а только неопределенно махнул рукой — мол, там увидим.
— Доро, нам нужно к берегу, — сказал я проводнику и тот сокрушенно, как маленький старичок, помотал головой, осуждая наше решение.
— Доро вернуться домой! — мрачно сказал юноша и протянул руку, за деньгами.
Агаи отсчитал серебро, и туземец ловко увязал его в яркую тряпочку, взял ее в зубы и прыгнул за борт, оставив нас сидеть в немом удивлении.
И через мгновение водяные звери, наши попутчики, развернулись и поплыли вверх по течению. И среди привычных бледно-серых тел мелькало еще одно — меньше и темнее, с ярко красной тряпицей в пасти.
Агаи с былым восторгом дернул меня за рукав.
— Дюс! Мы с тобой ошиблись в своих догадках!
А то я сам не вижу.
— Ты лучше давай, за руль садись, а я веслом поработаю, а то, если мы еще немного промешкаем, течение нас мимо города унесет, — остудил я горячность мага.
— Ага, сейчас, — пробормотал сирин, занимая место учинарку.
Некоторое время я боролся с непослушным течением, благодаря в душе Доро за то, что он научил меня обращаться с громоздким изделием рыбаков, так не похожим на наши маленькие весла, и понося его же, за преждевременное бегство.
Ну, в самом деле, какая разница, где прыгать в воду — на середине реки или у самой пристани?
Хорошо еще что сил у меня достаточно: наше суденышко все же повернуло к берегу, приблизившись к каменному молу, собранному из больших обтесанных глыб.
Причалили мы неумело, ткнувшись носом в, обросший зелеными нитями водорослей, камень. Течение на этот раз решило нам помочь, развернув корму корабля и мягко прижав ее к молу.
Я подхватил вещички, сирин поднял на руки девочку, и мы ступили на берег.
А на причал уже вышли несколько человек, вооруженных длинным подобием алебард. Стоило нам шагнуть с судна, как один из встречающих вскинул руку в запрещающем жесте и сказал несколько резких слов на незнакомом языке.
Я посмотрел на сирин, ожидая перевода, но маг только мотнул головой — язык был ему не знаком.
— Простите, мы не понимаем вас, любезнейший, — ответил я, прикидывая на ходу что делать, если местные полезут драться.
— Он просит Вас покинуть город. Говорит, чтобы садились обратно, — лениво, растягивая слова на столичный манер, сказал стоявший поодаль мужчина в затертом грязном плаще с надвинутым по самые брови капюшоном.
И здесь беженцы. Ну что же, такая встреча нам на руку — переводчик человек полезный.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
