— Очень, — кивнул медик.
— Значит большая, очень большая банда, — проговорил старый портной.
— Ничего, справятся, — отмахнулся пан Витковский.
В это время нарастающий шум ворвался эхом на улицы городка. Грохоча траками, двигались облепленные солдатами танки, за ними знакомые гробообразные бронетранспортеры на гусеничном ходу и грузовики. К некоторым были прицеплены пушки.
— Вот, а вы говорили банда да банда, — довольно насупился пан Витковский: — Побили банду, возвращаются герои.
— А почему герои одеты в форму Советов? — озадаченно спросил кабатчик.
Пан Витковский прищурился, и полез за очками. Надев линзы, он ошарашенно уставился на бойцов РККА, а то, что это были они, стало сразу понятно. Передовой танк, ссадив десант, ударил и повалил на себя телеграфный столб. После этого время понеслось вскачь. Танки, подминая заборы, разъезжались по городку, у комендатуры закрытой от наблюдения со стороны кабака, громадой костела, заработали пушки и пулеметы, хлестко били винтовки, короткими очередями трещали автоматы. Бухали гранаты. Звонкими голосами звучали команды на русском:
— Второе отделение занять оборону в церкви! Снайпера туда же!..
— Задвинь танк кормой к стене, дорогу перегородил!..
— Замкомвзвода Васильева к комвзводу!..
— Усанбеков, проверь здания на площади!..
Деловито разбившись на отделения, советские бойцы разбежались по городку. Небольшая группа в сопровождении двух танков двинулись дальше, видимо перекрыть выезд из города. Суетящиеся советские бойцы, никак не походили на банду. С иголочки форма, идеально пригнанные по фигурам, ухоженное оружие, тщательно выбритые молодые лица. Старше тридцати ни одного не было, всем едва за двадцать, но несмотря на это и в командирах и в простых красноармейцах сразу можно было признать уверенных и опытных солдат.
Последний приказ видимо относился и к ним. Молоденький командир с треугольниками в петлицах, в котором легко можно признать азиата, стал командовать, распределяя бойцов по здания, а сам в сопровождении трех бойцов направился к кабаку.
Зайдя внутрь здания, он с удивлением посмотрел на поднятые руки портного и пана Витковские, которые только сейчас обнаружили что их примеру никто не последовал, а продолжили пить пиво с насмешкой наблюдая за сдавшимися.
— Слава русским солдатам! — испуганно завопил портной, в конце дав петуха.
'Русские солдаты' насмешливо переглянулись и, проигнорировав 'патриотов', направились к двум немецким солдатам, которые при приближении встали и молча посмотрели на подошедших бойцов.
Несколько секунд длились переглядывания. Оба немецких солдата, видимо пребывавших в отпуске, да и свежие нашивки за ранения это подтверждали, исподлобья смотрели на русских. Их руки в отличие от двух последователей Иуды, держали руки по швам.
Закончив изучать немецких солдат, азиат повернулся и спросил у посетителей на русском языке:
— Кто на немецком, тут говорит? Перевести сможет?
— Я пан унтер-офицер. Могу перевести, — поднял руку кабатчик.
— Переводите. Согласно приказу за номером сто восемь для мотогрупп: Запрещается брать в плен солдат противника. После боя, в случае если пленные есть, дать им выбор. Или пуля в висок или в колено. Выбор за солдатом противника. Лишать матерей их сыновей мы не можем, но и оставлять в живых солдат, чтобы они потом стреляли в нас — мы тоже не можем. Что вы выбираете?
— Но Женевская конвенция?.. — начал было кабатчик.
— Советский Союз ее не подписывал.
Кабатчик встав рядом с тридцатилетним ефрейтором честно все переводил. Заметив, что солдаты хмурятся, русский сержант улыбнулся и, разведя руками, произнес:
— Вы станете калеками, но останетесь в живых, подумайте о будущем. Германии понадобятся мужчины… Жаль!
Молодой солдат бросился на ненавистного русского, мало того что он оказался из ненавистной расы азиатов, так еще и такие слова говорит.
Раздался выстрел, выкинув пустую, испускающую дым сгоревшего пороха гильзу на пол, стоявший позади сержанта боец, снова щелкнул затвором винтовки.
— Пулю в колено, — произнес вдруг кабатчик.
— Что?
— Пан ефрейтор выбрал пулю в колено, — повторил кабатчик.
— Хорошо, — улыбнулся сержант, — передай ему. Когда мы будем в Берлине, встретимся. Хлопков!
Рыжий боец, от бедра выстрелил в немца, с криком тот упал на пол схватившись за колено.
— Я медик, я помогу! — крикнул подскочивший фельдшер.
— Хорошо, ловите, — кинул сержант, кинув медпакет.
Через открытую дверь на площади слышалась гармошка и молодой голос громко и задорно выводил:
По плачущей земле не чуя сапогов
Наш обескровленный отряд уходит от врагов
Питаясь на ходу щавелевым листом
Ночуя в буераке под калиновым кустом
Нам отдохнуть нельзя — бегом, бегом, бегом
А наши якобы друзья засели за бугром.
И смотрят как нас бьют, не отрывая глаз
И только длинные дороги полностью за нас
Вытри слезы, отдохни немного, я советская дорога
Отходи, а я тебя прикрою, грязью да водою
Но по уши в грязи, в воде до самых глаз
Через какой-то срок враги опять нагнали нас
И бьют ещё сильней, вот-вот и порешат
Но лютые морозы к нам на выручку спешат
Отдохни утри горючи слёзы, мы советские морозы
Заморозим, заметём тоскою, поманив Москвою
Природа на войне нам как родная мать
Но есть время хорониться, а есть время наступать,
И вскоре объявились мы во вражьих городках
И стали всё крушить в ответ, разбили в пух и прах
Порвали на куски, размолотили в хлам
И, добивая, объясняли стонущим врагам:
Запомните загадочный тактический приём –
Когда мы отступаем — это мы вперёд идём!..
(Игорь Растеряев)
— Проходите, товарищ Мартынов. Товарищ Сталин ждет вас, — произнес Поскребышев.
Подойдя к двери, глубоко вздохнув, комиссар положил ладонь на ручку двери, и чуть помедлив, потянул ее на себя.
— Здравствуйте, товарищ Сталин, — громко поздоровался Мартынов, войдя в кабинет.
— Здравствуйте, товарищ Мартынов. Присаживайтесь.
Сам Сталин стоял у секретариата и что-то изучал в открытой папке. Минут пять длилось молчание. Закрыв папку и убрав ее в один из отделов секретариата, Сталин подошел к своему креслу и приказал:
— Докладывайте товарищ Мартынов. Что за человек этот Демин.
— Он без сомнения наш, возможно бывший. Возможно действующий сотрудник. Слишком многих знает, и товарища Гоголева и вас.
— Меня? — удивленно приподнял брови Сталин.
— Мы с ним общались несколько часов, в наших разговорах мы несколько раз касались ВАС, в некоторых моментах я ясно понял, что он вас лично знает.
— Вы изучили фотографии?
— Да, я изучил фотографии всех действующих сотрудников, с кем общался Гоголев, так же уволенных и арестованных, там его нет. Когда мы прощались, я намеком сказал что если он Враг Народа, то мы можем простить его.
— А он что?
— Засмеялся, товарищ Сталин.
— Действительно, наш.
— Демин просил передать вам вот этот конверт. Его, не вскрывая проверили наши специалисты. Он чистый, по словам Демина там его удостоверения, по прощупыванию это действительно так.
— Что он сказал, когда передал его, — поинтересовался Сталин, взяв конверт.
— Что это не ответ, а еще вопросы, товарищ Сталин, — четко ответил Мартынов.
— Да? Интересно.
Достав из ящика нож для резки бумаги, Иосиф Виссарионович вскрыл конверт. Из него выпали на стол, два красных удостоверения и небольшая белая пластина заплавленая в какой-то прозрачный материл с зажимом в углу.
— Действительно, появились вопросы, — после минутного изучения произнес Сталин. Больше всего его заинтересовало удостоверение, где четко было написано, что данный сотрудник является прямым порученцем Сталина Иосифа Виссарионовича и дата выдачи. Август тысяча девятьсот сорок первого года. Переливающаяся разными цветами картинка герба СССР, цветное фото, тоже привлекло его внимание.
