Послесловие
«Неизвестные», «неведомые», «незаметные» – так я называю людей, о которых рассказываю. На самом деле эти люди, составлявшие подавляющее большинство населения Римской империи, прекрасно замечали друг друга, общались и активно взаимодействовали. Слепота и безразличие, проявлявшиеся со стороны элиты, отодвинули простолюдинов на задворки истории, в затененный мир, где короткие вспышки света лишь усиливали общее ощущение их незначительности и неприметности. Полное равнодушие и нежелание богатых понять жизнь слабых мира сего привели к тому, что в классической литературе практически не уделялось внимания быту и внутреннему миру представителей этой социальной группы. Но, учитывая недостаточно информационный характер иных свидетельств истории и жизни людей в античную эпоху, пренебречь литературой аристократии было бы по меньшей мере легкомысленно и безрассудно. Вместе с тем я убедился, что использование менее известных источников способно восполнить то, о чем умалчивала элита. Поэтому преимущественное внимание я уделил таким материалам, как различного рода надписи и папирусы, использовал заведомо противоречивые представления, взятые из художественных произведений, басен, христианской литературы, книг по астрологии и магии.
Эти источники постепенно открыли мне мир простых римлян, прежде остававшийся невидимым и неведомым. В нем царили приземленные интересы, сложные альтернативы, слабые шансы, с трудом завоеванные успехи и постоянное ожидание беды. Хотя это был мир крайне ограниченных возможностей для улучшения своей жизни, но не полного отчаяния. Ведь люди всегда стремились справиться с невзгодами; человеческая раса вряд ли смогла выжить, если бы ее представители, сталкиваясь с различными угрозами, притеснением и всякого рода манипуляциями, отступали, опустив руки. Вот и простые римляне упрямо противостояли всем трудностям и порой достигали отличного успеха. Они оказались людьми, которые всеми силами старались добиться для себя лучшей жизни, преодолевали противоречивые чувства и радовались своим победам. Их богатый внутренний мир стал для меня настоящим открытием.
Ведь вышедшие из тени простолюдины почти не отличаются от современников. Они походили на нас внешне, в целом придерживались таких же нравственных ориентиров, так же испытывали на себе давление политической системы, так же стремились к успеху и оценивали имевшиеся у них возможности. И своей упорной борьбой с жизненными проблемами, стремлением находить утешение и поддержку в отношениях с другими людьми и в сверхъестественных силах, умением завоевать себе место под солнцем они подобны всем представителям человечества, будь то времена Античности или современности. Хотя их жизнь проходила в стороне от героических деяний великих личностей и, конечно, не была двигателем важных исторических преобразований, все же она достойна особого внимания. Ведь богатые и знаменитые персоны жили и действовали в окружении этой массы народа, и, если мы будем знать, как простые люди строили свою жизнь, нам будет легче понять всю социально-культурную ситуацию эпохи римских императоров. Это дает нам возможность изучать деятельность цезарей, великих императоров и полководцев античного мира, достижения других видных представителей империи, восхищаться их свершениями, подвигами, философией, юридической системой, литературой и чудесами архитектуры. Но за всеми этими подвигами и достижениями стояли усилия и труд десятков миллионов людей – простых мужчин и женщин, солдат, рабов и вольноотпущенников, достаточно состоятельных и просто нищих; и даже существование проституток, гладиаторов и преступников в некотором роде поддерживало общество, где совершались эти великие деяния. Так что все они заслуживают того, чтобы предстать перед нами такими, какими они были, и, надеюсь, моя книга смогла положить начало знакомству с их жизнью.
Источники
Традиционно античная литература, созданная элитой, с ее эстетическими достоинствами и богатством заслуженно является богатейшим источником сведений, к которому обращается исследователь той или иной исторической эпохи. И я тоже старался извлечь нужные мне факты из этого обширного материала. Так, например, какое бы впечатление ни хотел создать Гораций о вольноотпущенниках, он дал мне важные факты: действительно, в Римской империи существовала эта социальная группа, ее представители состояли в определенных отношениях со своими патронами, а их положение в обществе позволяло им достигнуть успеха. Мне нет надобности соглашаться с представлением Горация о вольноотпущенниках и с тем, как он использует их для своих риторических, поэтических или эстетических целей, чтобы извлечь из его работы правдивые сведения о «реальных» вольноотпущенниках и их взглядах. Он взял эти факты и распорядился ими исходя из своих задач; также историки могут взять эти факты и расположить их таким образом, чтобы они сложились в сложную картину жизни вольноотпущенников и их внутреннего мира. Но здесь исследователя подстерегает опасность впасть в заблуждение. А чтобы избежать этого, очень важно определить, насколько данное сочинение является отражением концепции автора, заставлявшей его умалчивать о низах общества; и что из данного труда можно использовать для «выведения» их на свет. Главное – это работать вдумчиво и сосредоточенно, извлекать нужный материал и отсеивать моменты, где явно сказалось пренебрежительное отношение автора к этим простым людям. Социально-исторические подробности, которые можно найти в большинстве работ древних писателей, посвященных самым разным предметам, просто поразительны. Конечно, такие авторы, как Цицерон, Тацит, Марциал и Ювенал, могли бы отразить в своих трудах многие стороны повседневной жизни бедноты – было бы желание. Но их это не интересовало – со своего высокого положения они лишь изредка и случайно замечали людей, суетившихся там, внизу. Поэтому, образно говоря, классическая литература – это не окно, а замочная скважина, заглянув в которую историк может увидеть простых римлян.
Недостатки этих трудов – ярко выраженное мировоззрение элиты, предвзятое изображение простых людей – делают их для моей цели менее полезными по сравнению с другим пластом античной литературы. В частности, возьмем сочинения Лукиана. Он был из Самосаты, сирийского города Римской империи, из семьи ремесленника. Его родители дали ему лишь начальное образование, что тогда считалось обычным явлением. Затем отец, желая, чтобы сын добился чего-то в жизни, отдал его в подмастерья своему брату-скульптору, но из этого ничего не вышло. Лукиан продолжил свое образование и стал профессиональным ритором. В своих сатирических речах и сочинениях он выражал сочувствие простым людям, в том числе беднякам, хотя против знати не выступал.
Существуют и другие полезные для меня работы. Одно упоминание повестей и любовных романов (так их называют сегодня, критика древней литературы не знает таких жанров) как исторического источника может вызвать недоумение, ибо, казалось бы, что может быть более бесполезным для научного исследования, чем вымышленное сочинение об античной жизни, пусть даже великолепно замаскированное под «реальную» драму или приключение? С другой стороны, всю историю можно считать художественным, вымышленным произведением: «История – не просто перечисление (каталог) событий, расположенных в определенном порядке, вроде железнодорожного расписания. История – это версия событий» (Э.Дж. П. Тейлор). Точно так же в художественном сочинении автор предлагает свою версию фактов, свершившихся в какую-либо конкретную историческую эпоху. Отличить «реальное» от «вымышленного» одинаково трудно и в историческом трактате, и в художественном произведении. «Сатирикон» Петрония вполне можно использовать в качестве источника – только осторожно, но ведь такого обращения требуют к себе и чисто «исторические» документы. Важной основой служат античные романы и повести. Я указал бы на три примера подхода к этой литературе. Первый подает Фергюс Миллар, известный исследователь Античности. Вдохновленный попыткой ученого коллеги извлечь реальный мир из японского классического произведения «Повесть о Гэндзи», он в 1981 г. написал новаторскую статью «Мир „Золотого осла“». В ней он убедительно доказал, что в романе Апулея о превращении героя в осла и о счастливом его возвращении себе человеческого образа правдиво показан легко узнаваемый реальный мир Римской империи II в. Затем – Кейт Хопкинс, которая подробно изучила анонимный роман «Жизнеописание Эзопа» и нашла много правдивых фактов о жизни рабов. И наконец, Джон Д’Армс убедительно доказал, что правильный подход к роману «Сатирикон» позволяет узнать, какой была жизнь простых римлян в конце I в. К источникам такого рода можно отнести и греческие повести. Хотя события в них плод фантазий авторов, контрастно изображавших добро и зло, верность и предательство, из их трудов тоже можно извлечь полезные факты и сведения. Такого же тщательного подхода требуют и древнеримские комедии. В них участвуют знакомые нам по другим сочинениям типажи, которые в своих речах и поступках руководствуются характерными для их общества мотивами. Таким образом, и театр дает нам возможность хотя бы бегло взглянуть на жизнь незаметных людей – солдат и других людей из низов. Одним словом, литература остается много обещающим «рудником», хотя и трудным для разработки.
