— Попался, — пробормотала я, взвешивая в руке тяжелый фолиант в деревянном переплете.
Гримуар представлял собой приватный дневник, и в душе нехорошо царапало от смущения. Почерк у парня был мелкий и витиеватый, заглавные буквы украшали вензеля. Некоторые заметки шли на китайских иероглифах, чтобы шпионы, вроде меня, не смогли их расшифровать. Приходилось старательно пропускать текст и не заострять внимания на личных записях, но все равно невольно запомнилась обидная фраза «она рыжий суккуб!»
— Мерзавец, — буркнула я, догадавшись, о ком именно идет речь, и сердито перевернула страницу.
Взгляд упал на знак «злого солнца» в углу листа, и сердце пустилось вскачь. Ведьмак подробно описывал обряд, с помощью которого вызвал особенного демона и заключил с ним сделку!
— Я и забыл, что ты конопатая дурнушка, — раздался хрипловатый, простуженный голос Заккари.
От неожиданности я вздрогнула и выронила книгу. Гримуар свалился обратно в открытый ящик с бельем. Честно сказать, я никак не ожидала столкнуться с хозяином спальни и уж тем более попасться на чтении его личного дневника! Хуже было только то, что я еще и боксеры Зака перекопала!
От тяжелого взгляда блондина хотелось забиться под плинтус.
— Почему тебя отпустили? — покраснев, очень «радушно» поприветствовала я.
— Твои молитвы помогли, — фыркнул он презрительно.
Казалось, что Заккари провел в инквизиторском замке не меньше месяца, а не короткую ночь. Заточение стерло с ведьмака глянцевое напыление. Он был небрит и всклокочен, в измятой, несвежей рубахе и джинсах с вытянутыми коленями. На запястье темнел оттиск печати с гербом инквизиции. Похоже, парня выпустили под залог.
— Нашла что искала? — враждебным тоном спросил он.
Вот и пришло время для разговора по душам.
— Я знаю, что ты сделал! — твердо заявила я. — Зак, то, как ты поступил, это подло!
— А, значит, копаться в чужих шкафах — это достойно? — Он скривил губы. — Уточни, корзиной с грязным бельем ты тоже не побрезговала, пока шарила по моей комнате? Спрашиваю, чтобы понимать, какие вещи на помойку вынести.
— Напрасно ты ерничаешь! — Я покачала головой. — Просто признайся семье. Уверена, что никто не осудит, и, возможно, вместе вы найдете способ исправить твою ошибку.
— Ты говоришь загадками, Александра. В чем же, по-твоему, я обязан покаяться? — с озадаченной улыбкой переспросил тот.
— Ты вызвал демона не для очередной игры.
— Не может быть! — покачав головой, с издевательскими нотками протянул ведьмак.
— Я прочитала о сделке в твоем дневнике, — напомнила я. — Зак, я знаю, что ты пытался отнять у Филиппа Силу!
— Серьезно?
— Я видела ритуал в твоих воспоминаниях. А еще ты нарочно сделал ошибку, когда читал заклинание для снятия родового проклятья. Нарочно, Зак! Потому что не хотел, чтобы Сила вернулась к брату! — Обвинения с легкостью слетали с губ, никогда в жизни я не была столь уверена в своих доводах. — И твоя татуировка! Злое солнце наносят, когда готовятся отобрать чей-нибудь дар. Это символ воров! Таких, как ты!
В два шага ведьмак преодолел разделявшее нас расстояния и пальцами до боли сдавил мне горло, как будто намеревался удушить. На щеках парня горели яростные пятна, глаза потемнели от злости. Я испуганно замерла, боясь пошевелиться. Ему стоило больших усилий перебороть гнев и разжать руку. Посторонившись, он прорычал с угрозой:
— Беги!
На второе приглашение я не рассчитывала, а потому пулей выскочила из гардеробной. Угрюмый Филипп и Елизавета, наряженная в розовый домашний костюм, находились в комнате. Будто врезавшись в невидимую стену, я резко остановилась и в полной растерянности попятилась.
— Красавчик, я и не знала, что у тебя есть наколка, — промурлыкала Кошка, разглядывая идеально накрашенный ноготок на указательном пальце.
Я испуганно оглянулась к блондину, привалившемуся плечом к дверному косяку гардеробной.
— Есть, — не сводя с меня пристального взгляда, мрачно подтвердил Филипп. — С семнадцати лет. Наш братец так боялся деда, что спрятал ее. Мне только неловко уточнять, при каких обстоятельствах Александра увидела татуировку.
От нелепого намека я вспыхнула, как фитиль, и процедила:
— Филипп, это просто смешно! Может, татуировка у Зака давно, но Силу он пытался отнять сейчас!
— Ты ошибаешься, — опроверг обвинения Филипп, и было заметно, что с каким трудом ему дался спокойный тон.
Совершенно точно Вестичи хранили какую-то общую тайну, но, вероятно, сомневались, нужно ли посвящать меня.
— Говорите! — процедила я. — Чего я не знаю?
— Заккари, конечно, далеко не святой, но он не пытался отнять мой дар! — с раздражением уверил меня Фил.
— Остановись! — Зак попытался образумить родственника.
— Первый монстр был случайностью, но второй, скорее, закономерностью. Правда, Зак? — ехидно подмигнув блондину, промурлыкала Лиза. — Наш красавчик сделал брату подарок на день рождения: выпустил демона похоти. Такая старая, добрая интрига.
Чтобы переварить новость потребовалась пара долгих секунд. Я озадаченно воззрилась на довольную актрису, а в голове с пулеметной очередью проносились мысли. Ярко, во всех подробностях, припомнился будораживший мысли и фантазии неприличный сон.
— Ночью, перед черным четвергом, ты и ко мне прислал этого демона? — наконец, озвучила я догадку.
Заккари заметно напрягся, но молчание оказалось красноречивее любых слов.
— Зак, как ты мог? — С возмущением выдохнула я. — Это же гнусно!
— О! Ну, тебе лучше знать, — фыркнул он. — Ты у нас мастер по гнусностям.
— Уточни.
— Раз ты настаиваешь… — Издеваясь, он пожал плечами. — Бедная Саша, ты так силилась соответствовать нам! Так мечтала быть такими, как мы, превратиться в ведьму! — Насмешки били наотмашь. — Об этом ты просила у колдовства, когда мы с тобой ездили к оракулу?
Дураку стало бы ясно, что мстительно открыв наш секрет, сообщник всего лишь переключал внимание. Стоя в центре перекрестных взглядов друзей, я не могла собраться с мыслями и опровергнуть обвинение. Их недоверие автоматом переместило меня в разряд чужаков.
— Обещаю, тебя не осудят, просто признайся, — процитировал блондин мои же слова.
— Ответь, Саша, — тихо попросил Филипп.
— Я никогда не хотела стать ведьмой! Не все мечтают щелкать пальцами, чтобы открывать запертые двери! — краснея от злости, выпалила я. — И мне жаль тебя, Зак, если ты на всех примеряешь собственную рубашку! Не существует особенного угла, под которым можно посмотреть на мои поступки. Ты все извращаешь просто потому, что я тебе не нравлюсь! В этом проблема?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
