её на соответствие нашим требованиям.
— Так она именно та студентка, что попала недавно в историю с похищением, и между прочим он с его мамой тоже был тогда в той квартире захваченный группой студентов из привилегированных семей. Нашу комиссию и создали для проверки условий проживания наших студентов, именно после того происшествия. Они как раз в тот день познакомились с моей подругой и поддерживают дружеские отношения.
— Понятно, по тому случаю уже проводилась проверка, и я просто запрошу её результаты. Понятно, что на вербовку он не пойдёт, и будет работать на пользу своей страны. Но в определенных направлениях, касающихся только нашей страны, такое сотрудничество может оказаться полезным. Впрочем, сначала ознакомлюсь с новой информацией, а затем буду решать. Что-то еще есть сообщить?
— Нет. Разве, что он там пишет песни, и некоторые весьма интересные, мы предложили нашему союзу свободной немецкой молодежи пригласить исполнителей на гастроли к нам, для укрепления дружеских связей между молодежью наших стран. Может быть, мне ещё раз придется съездить туда для решения всех возникших вопросов, если будет принято решение о проведении таких гастролей.
— Хорошо. Тогда я постараюсь обязательно встретиться с тобой до этой поездки. Думаю, что это утверждение займёт немало времени, и я успею все тщательно обдумать. Вижу, ты совсем включилась в работу и уже полностью стала своей.
— Так меня там отправляют во все командировки и поездки, я у них в этом плане незаменима. Опять же для выступлений на собраниях первичных организаций, отправляют, награжденную правительственной наградой, и это ценится выше. Вот и провожу большинство времени в разъездах.
— Ничего, ты ещё молода и для тебя это и интересно и полезно. Я тебя позднее вызову для встречи. А пока иди. Я тут сам управлюсь.
— До свидания, шеф.
Мартина быстро оделась и вышла на улицу, а Маркус Вольф вздохнул и присел читать переданные бумаги. На работе не дадут возможности, и не хочется такие записи туда относить. Надо ознакомиться с их содержимым и определить, что происходит. Пытаются ли их использовать для непонятных планов, или же это, как принято у русских — очередное проявление инициативы из народа.
Глава 21
Она рабыня и царица,
Она работница и дочь,
Она обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!
Николай Заболоцкий 1958 год
Праздники ещё не завершились, но надо было ехать встречать прадедушку. Мы вдвоём с Верочкой и поехали, ему будет приятно, и в машине всем хватит места. Мы ей нечасто пользуемся, но общественный транспорт после новогодних праздников ещё крайне редко ходит, к тому же сегодня воскресенье. Дедушка приезжает поездом, так как зимой это много надёжнее самолётов, не нарвёшься на нелётную погоду. И всего-то сутки в пути. Поезд скорый, и далее следует до Софии.
Всеволода Никитича мы встретили на перроне, и провели к дожидающейся нас машине. Он был в курсе моих достижений, но увидеть воочию и осознать такое — это совсем другое дело. А пока шли к машине мы с ним немного поговорили на разные темы. В машине не хотелось многое говорить, и мы предупредили его, что машина ведомственная, и к какому ведомству принадлежит. Пояснили, что без охраны меня никуда теперь не отпускают, и тут на перроне, скорее всего, тоже наблюдают. Позже дома всё ему подробно расскажем и объясним.
Там жучков не должно быть, иначе бы Виктор Петрович не стал некоторые вещи обсуждать. Как он пояснял, обо мне в полной мере знают только двое, и мало ли что могут случайно услышать другие сотрудники. Да и мой статус не подразумевает слежки за мной.
Дома сразу же сели за стол и отпраздновали приезд прадедушки, и затем наступивший Новый Год своим чередом. Взрослые немного выпили, а когда прилично посидели за столом, Верочка удалилась заниматься, а мы под чаёк начали серьёзный разговор.
Оказывается, не всё так просто обстояло в «доме у Облонских», и не просто так прабабушка не приехала погостить.
Старые обиды — они быстро не проходят. Она так и не смирилась, что дочка вышла замуж за провинциала, и стала переезжать с ним по многим новостройкам, во многих уголках страны. Не осталась, как той хотелось в Москве, выйдя замуж за перспективного молодого человека из хорошей московской семьи.
Знакомые тараканы. Она свою кровинушку родимую растила, и разве для такого деревеньщины? Ясно, что у зятя и тещи — взаимная любовь. Она, само собой, переживает, что внученьку редко видит, но на лето к дедушке с бабушкой, вряд ли кто нормальный отправит ребёнка в Москву. Тут разумней оттуда вывозить на природу. А сама она, ни за что в чужой дом не поедет. Ну вот, и думай теперь, посвящать её или нет? Прадеда надо, ему со мной все эти дни сидеть, а он точно расколет при длительном общении. К тому же неохота с родными играть в эти прятки.
Вот я ему и сообщил прямо в лоб, чтобы сразу — не размазывая тонким слоем. Валерьянку и прочее, правда, тоже заготовили. Но он воспринял очень выдержанно. Опыт — однако, и детишки — они тоже очень разные бывают, а он повидал немало, и кроме того. Вон, военный иконостас какой! Когда я спросил, где служил, то оказалось, что в разведке, из-за хорошего знания немецкого языка. Служил переводчиком и участвовал в допросах пленных немцев. Даже несколько раз ходил к ним в тыл. Но переводчиком старались зря не рисковать. Сорви-голов много, а хорошего переводчика, поди поищи.
Надо будет их с отцом познакомить, пусть пообщаются. Будет что им вспомнить, да и разница в возрасте чуть более десяти лет не столь ощутима. К тому же прадед сможет лучше понять, как обстоят дела со мной. А то сразу рассказать про всю будущую историю не могу, и ни к чему. Постараюсь сделать всё, чтобы не повторилась.
В общих словах пояснил, сколько мне лет и как здесь очутился. Сказал, что не стану много рассказывать о будущем, и надеюсь, что оно уже не будет таким, что в «мирное время» убыль населения превысила военную.
По лицу видел, что это его поразило. Так и вправду, он видел войну без прикрас, из окопа. И знал про то, как тяжело давался каждый шаг вперёд. Сколько полегло в тех боях, а ещё — сколько мирных жителей было убито и замучено фашистами и их пособниками. Сам
