Вера пыталась сосредоточить свое внимание на документе и Викторе Даймонде, который пристально смотрел на нее, и его лицо было живым и привлекательным. Она понимала, что должна быть благодарна ему за посредничество, должна быть польщена его комплиментами и очарована им как личностью, но ничего этого девушка не чувствовала.
На какое-то мгновение Вера ощутила, что он ей физически неприятен и что она никогда не сможет доверять ему целиком. Она отодвинулась подальше. Нет, Даймонд ей никогда не понравится.
И в этом нет ничего удивительного. Как может понравиться человек, забравший у нее Старфайер в обмен на свободу Сента?
Вера догадывалась, что его щедрость — хорошо продуманный шаг, а лесть — легкий путь проникновения в душу и что он использует свою внешность как хорошее приложение к мозгам, чтобы очаровать человека, а потом им манипулировать.
Вернулись Сент с Джи Би, и Даймонд повел ее топтать виноград. Вера долго задумчиво смотрела им вслед, затем взяла в руки альбом и стала рисовать.
Она изобразила Даймонда с орлиными чертами лица, с гордой посадкой убеленной сединами головы, с широкими черными бровями и проницательными, глубоко сидящими глазами. Результат получился неожиданным: человек на рисунке завораживал, и одновременно чувствовалось что-то омерзительное, отталкивающее. С рисунка на нее смотрело лицо рептилии: тонкие, насмешливо изогнутые губы, тяжелый взгляд, скорее напоминающий взгляд хищника, чем человека.
Нет, он определенно ей не нравился, и Вера чувствовала, что Даймонд догадался об этом.
Несмотря на жару. Веру знобило.
Всю дорогу в машине Сент с нетерпением ждал, что Вера сама начнет разговор о проведенной вместе ночи. Должна же она сказать хоть что-нибудь, потому что сам он не знал, как начать разговор на эту тему.
С момента своего освобождения Сент все время находился во власти различных эмоций. Пока он был в тюрьме, жизнь текла по своим законам, без его участия в ней. Сейчас его собственная жизнь давала сбой, и он был не в силах себя контролировать. Временами Сент испытывал сильный приступ ностальгии по Санта-Пауле, где все было заранее известно.
«Наверное, Вера считает меня подонком, — думал Сент, — и она совершенно права. Сбежать, не сказав ни слова, отделаться короткой запиской».
Но правда состояла в том, что Сент чувствовал себя неловко, был смущен, стыдился себя за то, что воспользовался Верой и сбежал. Он боялся даже позвонить ей. Он оскорбил Джи Би, оскорбил Арни, Флетчер, и вот сейчас наступила очередь Веры.
Как можно так все испоганить? Сент знал, что должен извиниться, должен заставить ее понять, каким несчастным и смущенным он себя чувствует, сказать ей, как хороша она была в постели. Ведь это действительно правда: с ней ему было очень хорошо. Он и сам не ожидал. Сказать кому-нибудь — не поверят. Но не зная, с чего начать разговор, Сент предпочел молчать.
«Я поговорю с ней, когда мы будем возвращаться домой, — думал он. — Мы остановимся в какой-нибудь тихой маленькой гостинице, выпьем по стаканчику вина, закусим, и я скажу ей всю правду».
Они приехали на винный завод. Сент припарковался рядом с большой серебристой машиной, которая, как потом выяснилось, принадлежала Даймонду.
Их радушно встретили мать и сын Уилеры. Дональд обменялся с ним крепким рукопожатием и поцеловал Веру в щеку. Сент механически отвечал на приветствия, думая только о том, о чем мечтал все эти два года: сейчас он увидит Джи Би.
Сент не мог оторвать от нее взгляда.
Она выглядела… выше всяких похвал, других слов и не подберешь. На ней было короткое белое льняное платье, на ногах белые сандалии, на голове серебристый обруч, на груди огнем горел крупный опал.
— Спасибо тебе за все, — произнес он дежурную фразу, мысленно кляня себя за то, что ни разу не поблагодарил Веру за принесенную ею жертву. Она ради него продала свою «Старфайер», а он лишь обругал ее за это.
— Я очень рада, что ты вернулся, — ответила Джи Би, целуя его в щеку. — Мне надо сказать тебе кое-что. Давай отойдем в сторонку.
Они шли по дорожке в тени деревьев, и девушка говорила ему о том, что очень сожалеет, что все так получилось, что она тогда не отдавала себе отчета в том, что говорит, была на него очень сердита. Два года он мечтал услышать эти слова. Сент поцеловал Джи Би в прохладный лоб, и перед глазами его проплывали одна за другой картины: они на пляже в бухте Сэнд-Харбор, на яхте Джейка Планка, стоят на палубе и кормят чаек, танцуют в его доме в горах. Но в воспоминаниях его была совсем другая девушка, непохожая на стоявшую перед ним Джи Би. Он взял ее за руку и слегка пожал, ожидая, что по его телу промчится ток, что охватит прежний трепет, но ничего не произошло. Абсолютно ничего. И не потому, что она сейчас была с Виктором Даймондом и уже никогда не поедет с ним на озеро Тахо. Нет, здесь было что-то другое, а что, Сент пока понять не мог. Вопреки ожиданиям она не вызывала в нем прежних чувств.
Когда Джи Би с Даймондом ушли топтать виноград, Сент подсел к дегустационному столу, и Дональд Уилер налил ему стакан зинфанделя номер восемьдесят шесть.
— Каково твое впечатление от этой голливудской шишки? — спросил Дональд.
— Я не знаю, — сдержанно ответил Сент. — По-моему, он ничего.
По крайней мере Даймонд не носил костюмов из шелка, многочисленных перстней и золотых цепочек, как Сент представлял себе.
— Мне странно, что он согласился приехать сюда. Он как-то не вяжется с этим местом.
— Согласен, — ответил Дональд, — но я настоятельно просил Веру привезти его сюда. Она жертвует многим, и мне хотелось, чтобы их первое знакомство произошло там, где она чувствует себя уютно. И он пошел на это, наверное, решил показать себя с лучшей стороны.
— Вы поступили совершенно правильно, — сказал Сент, хотя в душе немного сомневался.
Джи Би, одетая в большую, не по размеру майку с эмблемой «Дубов» и такие же большие шорты цвета хаки, туго затянутые на талии кожаным ремнем, весело плясала в цистерне с виноградной массой.
— Где это она так вырядилась? — спросил Сент.
— Должно быть, мама так ее одела, — ответил Дональд, который тоже с интересом наблюдал за Джи б! — Не может же она работать в своей одежде.
К столу вернулся Даймонд. Он вытер с ног пятна виноградного сока и выглядел удивительно аккуратным.
Виктор отказался от предложенного ему Дональдом вина, посмотрел на Сента и сказал:
— Пора нам с тобой поговорить по душам.
Они стали подниматься по горной тропинке, по обеим сторонам которой росли столетние дубы и земляничные деревья. Шум праздника постепенно затихал, по мере того как они забирались все выше.
Даймонд шел бесшумно, как индеец, большими крадущимися шагами. Скоро стало совсем тихо, и эту тишину нарушали лишь стрекот кузнечиков в траве и шуршание опавших дубовых листьев под ногами. Сенту показалось, что именно так звенит жара.
