Единственным, что пока что тревожило его сны, были образы его сводных брата и сестры, Ульвиана и Верханны. Они не угрожали ему, но он ощущал в их присутствии смутное беспокойство. Даже чистый душой Сильверан чувствовал враждебность Ульвиана, а что касается Верханны, то он вовсе не понимал ее странного поведения. Иногда она сердилась на него совершенно без всякой причины.
Она любит тебя, — прошептал ему голос во сне. Словно ребенок, Сильверан воспринял этот голос как обычную часть своего мира сновидений.
— И я люблю ее, — резонно ответил он, — и Руфуса, и моего отца тоже.
Я тоже мог бы любить, — вздохнул голос, — но ты отнял у меня жизнь.
Лоб Сильверана нахмурился, он беспокойно заворочался.
— Кто ты? Как мог я нанести тебе вред?
Перед ним возникло лицо. Мраморная кожа обтягивала впалые щеки, изможденные серые глаза глядели злобно. Из приоткрытого рта доносился запах тлена и могилы.
Сильверан с негромким криком проснулся. После нескольких секунд замешательства он понял, что находится в доме Пророка, и облегченно вздохнул.
Одеяло, укрывавшее его, задергалось, точно живое. Сильверан схватил шелковый край, лежавший у него на груди, и крепко сжал его. По одеялу пошли волны, от его ног до талии. Эльф отшвырнул одеяло, чтобы увидеть, что там шевелится. На этот раз у Сильверана вырвался гораздо более громкий крик — на расстоянии всего фута от его лица покачивалось лицо без тела, лицо из его кошмара!
Ты убил меня, — шептали бескровные губы. — Меня звали Друлетен из Черной Скалы, и ты убил меня.
— Нет! Я сразил чудовище! Это был благородный подвиг!
Голова подплыла ближе. Сильверан вытянул руки, чтобы отстранить ее. Он заметался по комнате и со всех ног выбежал прочь куда глаза глядят.
Дверь в смежную спальню Пророка стояла открытой, и Сильверан с грохотом вломился туда. Услышав дикие крики сына, Кит-Канан сел на постели. Около его кровати сразу зажглась волшебная лампа в виде маленькой серебряной сосны.
— Что? Что такое?
Тут он заметил Сильверана, съежившегося в ногах кровати.
— Мальчик мой, в чем дело? — сонно произнес Пророк.
— Прогони его! — Сильверан спрятал лицо в темно-красных драпировках, украшавших углы кровати Кит-Канана. — Я не хотел этого делать! Я не знал!
Пророк поднялся, накинул легкий хлопчатобумажный халат, завязал на талии пояс и опустился на колени рядом с дрожащим сыном.
— Расскажи мне, что тебя напугало, — попросил он, мягко убирая пальцы Сильверана, сжимавшие ткань.
Эльф, запинаясь, пересказал свой сон, а также видение лица волшебника, которого он убил в Черной Скале.
— Это всего лишь дурной сон… кошмар, — шепотом успокаивал Кит-Канан, поглаживая взмокшие от пота волосы сына. — Ты ведь ни разу не видел Дру в обличье эльфа, правда?
— Но когда я проснулся, он там был, — настаивал Сильверан. — Во сне он казался таким ничтожным… таким худым и хрупким. Неужели виверн на самом деле так выглядел?
— Да, сын, но теперь колдун превратился в прах. Он не может причинить тебе вреда.
Кит-Канан говорил, стараясь в то же время прогнать свои собственные страхи. Связь между Друлетеном, колдуном, и Дру, воплощением бога Хиддукеля, занимала в его сознании все больше места. Он старался не подозревать во всех врагов, не искать заговоров за каждым углом, но в делах богов совпадения случаются редко.
Это была странная сцена — отец, утешающий плачущего взрослого сына. Суматоха достигла чутких ушей Таманьера Амброделя, комнаты которого находились чуть дальше по коридору. Взъерошенный эльф появился в дверях покоев Пророка с канделябром в руке:
— Государь?
— Все в порядке, Там, — махнул рукой Кит-Канан. — Моему сыну приснился кошмар.
— Я убил его, — всхлипывал Сильверан.
Смущенный Таманьер бесшумно удалился. Он был уверен, что простой кошмар не мог так взволновать принца.
Ужас постепенно покинул Сильверана, и он смог успокоиться. Кит-Канан предложил посидеть с ним ночью, но сын отказался возвращаться к себе.
— Я хотел бы провести ночь в твоей комнате, — попросил он, указывая в ноги укрытой пологом кровати.
Слегка улыбнувшись, Кит-Канан кивнул. Он вспомнил то полое дерево, где когда-то жил много сотен лет назад с матерью Сильверана, Анайей, и ее братом Макели. Они тоже обычно спали на голом полу.
Кит-Канан снова лег. Он долго прислушивался, но Сильверан дышал спокойно, едва слышно. Пророк погрузился в размышления о загадке Дру и о том, что значит это совпадение имен. Был ли Друлетен самим богом Хиддукелем, принявшим обличье смертного? Неужели это бог Злых Сделок мучит Сильверана во сне?
В доме Пророка завелись привидения — так шептались на площадях и в домах Квалиноста в последующие дни. Странного сына Пророка, которого он привел с гор, мучил жуткий призрак в виде отрубленной головы. От этих рассказов у добрых людей мурашки бегали по коже, и все же они передавали друг другу сплетню. История наводила ужас, но была слишком интересной.
Больше никто не видел призрака — он преследовал лишь принца Сильверана. Видение не появлялось, пока он не оставался один, а затем начинало неотступно терзать его. Здоровый молодой эльф вскоре побледнел, здоровье его пошатнулось — мстительный дух не давал ему ни сна, ни покоя.
Верханна и Руфус решили всегда быть рядом с Сильвераном — ведь призрак никогда не являлся при посторонних. На некоторое время это подействовало. Благодаря заботам сводной сестры и кендера здоровье Сильверана пошло на поправку. Затем, после многих недель этого счастливого содружества, преследование изменило форму.
Однажды Верханна, Сильверан и Руфус гуляли в саду за домом Пророка. Они набили мешок соломой, и девушка учила Сильверана стрелять из арбалета. Со временем Верханна смогла принять тот факт, что он ее брат, а возможно, и следующий Пророк Солнца. Она теперь очень полюбила бывать в его обществе.
Руфус трусцой бегал туда-сюда, принося обратно стрелы. Стояло благоуханное утро, ветер гнал по небу легкие серые облака, и лето уходило, скрываясь за западным горизонтом. Деревья только начинали золотиться, одеваться в свой осенний наряд.
Щелк! Стрела, дрожа, вонзилась в цель. Верханна опустила самострел. На ней была красная туника без рукавов и тонкие белые штаны, на ногах — изящные красные шлепанцы с золотой вышивкой, подарок Руфуса на день рождения, отмечавшийся неделю назад.
— Ну вот видишь, — ободряюще заметила она. — Это не так уж трудно. Даже Малявка может стрелять из лука.
— Мы, кендеры, считаем, что лук — это оружие трусов, — беззаботно заметил Руфус. — Настоящее оружие — это праща. Вот чтобы из нее стрелять, нужно немалое искусство!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
