В самом деле, природа таким образом сводила к минимуму шанс привлечения к спящему животному случайного ночного хищника.
— Тем не менее такое явление нельзя считать уникальным. Давайте посмотрим, что… — Ларри склонился над пультом управления энцефалографа. Белая кривая на видеоэкране внезапно разделилась на две, которые принялись выписывать на дисплее дуги и паутинки. — Черт, — пробормотал Ларри, — никогда ничего подобного не видел.
— Дерьмо, — сказала Триас. — Старые установки мне нравились больше. Эти новые прибамбасы вечно отказывают…
Внезапно глаза Дэвида широко раскрылись. Он уставился в пространство, пальцы скрючились и зацарапали по простыне. Вены на лбу вздулись, наподобие карты дорог.
— Боже правый. — Триас протерла глаза. Усталость, стресс. В кабине, казалось, разлился какой-то свет. Свет, которого мгновение назад там не было. Ка-кое-то свечение.
Это было уже слишком. Тело Дэвида изгибалось дугой, пока не стало казаться, что детские мышцы вот-вот лопнут от напряжения. Выгнувшись, он вдруг рухнул на кушетку и принялся проделывать это снова и снова, выпучив глаза и крича:
— Хуууххх! Хуууххх!
Триас нахмурилась:
— Что за черт…
Дверь у них за спиной с треском распахнулась, и в комнату ворвалась Бренда в развевающемся халате.
— Что с ним происходит?
— Кошмар.
— Ну что же вы — разбудите его!
Что-то происходило с освещением, кроме того, все помещение начало гудеть.
Триас вошла в кабину и дотронулась до плеча Дэвида. Его рука вцепилась в ее запястье, сжав его с нечеловеческой силой.
В тот момент его лицо не было лицом двенадцатилетнего ребенка. Это было лицо кого-то гораздо старше, оно проглядывало через лицо ребенка, протискивалось через него, смотрело на Триас, производя странное впечатление двух людей, живущих в одном теле.
Его ногти рвали ей кожу. Она пыталась вырваться, но ногти пропахали в запястье глубокие борозды.
К кушетке подбежал Ларри. Дэвид, бессмысленно размахивая другой рукой, с силой задел медбрата по лицу, сбив с него очки. Они перелетели через всю комнату и разбились, ударившись о стену.
Дэвид сел на кушетке, глядя прямо перед собой. Из стиснутых губ вырвался жуткий мяукающий звук.
И тут Бренда обхватила его руками. Он бил ее, царапал. Потом ужасное напряжение, казалось, начало спадать, и он потерял сознание, затих — маленький темный испуганный ребенок, стиснутый в объятиях матери, столь же испуганной, как и он.
— Что ты видел? — спросила Триас.
— Оно приближалось, — сказал Дэвид. — Оно приближалось, чтобы убить меня, и я ничего не мог с этим сделать.
— Что это было?
— Тигр. А я был кроликом. Я старался превратить его во что-то другое.
— Ты сделал то, о чем я тебя просила?
— Я старался убежать, но мои лапы были в ловушке, — сказал он, и по его телу пробежала сильная судорога.
Бренда дотронулась до его руки.
— Ты сделал то, что говорил доктор? — спросила она.
Он посмотрел на нее.
— Я пытался сражаться, но это ни к чему не привело, — сказал он.
— Дэвид, — Триас начинала терять терпение. — Ты сделал то, чему я тебя учила?
Дэвид уставился в пол, затем резко вздернул голову:
— Спросил ли я, чего оно хочет? Помнил ли я всю это ерунду насчет управляемого сна? Ведь вы все это хотите от меня услышать?
Он был такой маленький, такой бешеный, словно крошечное лесное существо, пойманное в капкан; казалось, от него остался лишь один обнаженный нерв. Он выплюнул следующие слова.
— Да. Я помнил. Я проснулся в середине сна, — сказал он.
— Что это был за сон?
— Все было так ярко, так живо. Реальнее реального. И все как-то странно качалось. Это был лес…
Дэвид проснулся, оглядел себя и увидел, что вместо черной кожи у него белый мех. Он был кроликом, он обладал кроличьими лихорадочно-быстрыми рефлексами, уникальными кроличьими сенсорными способностями. Кролик в лесу, где лианы и папоротник, и влажная зеленая земля, и все это увенчано деревьями, упирающимися в небо.
— Я не кролик, — подумал он. — Я человек…
Но вокруг все было такое безмятежное, что он был склонен побыть там еще немного. Побыть еще немного…
И тут он услышал это. Что-то надвигалось сзади по лесной тропе. Бежать.
Он прыгнул, побежал и…
С какой-то внезапной и страшной окончательностью силок обхватил его лодыжку. Дэвид дернулся вправо и влево, боролся, но в последнюю секунду успокоил себя. Это сон. Это его сон, и он может его контролировать. Так говорила доктор Триас.
Трудно в это поверить, но… он посмотрел на землю под ногами, внимательно изучая ее, и заметил, что чем пристальнее он смотрит, тем больше она меняется.
Он сосредоточился на имени… Тебя зовут Дэвид Чейз. Ты живешь по адресу Уинона, 1356. Твое имя Дэвид Чейз — все это очень медленно, с расстановкой, и его тело начало преобразовываться, менять форму, превращаться во что-то гораздо более человеческое. В отличие от существа, которое пробиралось между листьями как раз в его сторону.
Оно было огромным, шириной с автомобиль, с клинообразной пятнистой головой. Казалось, оно улыбается. Оно тоже начало меняться, превращаясь в человека. И голос сказал: «Итак. Не думаешь ли ты, что теперь что-то знаешь? Что ты что-то значишь для меня? Я тебя возьму, малыш. Через тебя я войду в мир. Ты мне не нужен. Я хочу то, что простирается за тобой. Через неделю настанет полнолуние. Тогда я приду. Расслабишься и будешь жить. Станешь сопротивляться и умрешь. Не сегодня. Нет. Не завтра. Но мы будем срастаться, ты и я. Станем близки. А затем станем одним целым…»
Оно надвигалось и надвигалось. Кролик отчаянно замахнулся лапкой, ударив существо в нос. Оно только захохотало — а затем бросилось вперед и УКУСИЛО.
Боль прожгла его. До костей. До мозга костей. Собственный крик вынес его из тела, поднял высоко над лесом, и он наблюдал за тем, как змееобразное создание пожирает его.
Пожирает его. Откусывает от него большие кровавые куски, набивает себе рот, а затем…
Затем он проснулся.
В кабинете наступила тишина. Доктор Триас заговорила первой.
— Можно посмотреть эти кровоподтеки, Дэвид? — спросила она.
Дэвид, вздрагивая, поднял рубашку.
Полукругом, перерезавшим пополам его талию, по телу шел ряд красных отметин. Кожа была содрана.
Бренда прошептала:
— Что происходит, доктор?
— Я… не совсем уверена, миссис Чейз.
— Разве вы не можете что-нибудь сделать, чтобы эти сны прекратились?
— Психологические последствия устранения сновидений могут быть тяжелыми. Существуют лекарства, прерывающие быструю фазу сна, но я никогда не рекомендую их моим пациентам.
— Тогда я отведу его к тому врачу, который выпишет их. — Рот Бренды сжался в прямую тонкую линию. — Я сделаю все, чтобы помочь Дэвиду.
— А работу бросишь? — тихо спросил он.
Бренда заговорила увещевающим материнским тоном.
— Я же сейчас не на работе, Дэвид, я с тобой.
— Только ты, я и твой факс, — сказал он с несчастным видом.
— Дэвид, это несправедливо.
— Ничего не помогает, — прошептал Дэвид. — Сон был управляемый, но я от этого стал еще более беспомощным.
Триас закрыла глаза. Ей нужно было подумать.
— Прежде, чем вы заберете его, — сказала она наконец, — я хотела бы представить вас человеку по имени Тристан Уорли.
3
Триас вела своей серебристый «Лексус» на север по шоссе Сан-Диего, через перевал Сепульведа и долину Сан-Фернандо. С шоссе Сан-Диего она свернула на шоссе Золотого Штата и повезла их на запад по шоссе, которое еще иногда называют шоссе Долины Антилопы, хотя местность называется Страной Каньонов, или Ланкастером. Их путь лежал в пустыню. С шоссе она свернула на дорогу, петляющую среди колючего кустарника, у которой не было названия, только номер.
— Расскажите мне о Грозовом Лосе, — нервно попросила Бренда. — Вы уверены, что Дэвида можно с ним оставить?
