После выписки мать и младенец возвращались домой, чаще всего в коммунальную квартиру. В 1955 г., перед началом массового строительства жилья, в коммуналках и общежитиях жило 82 % горожан. Часто отсутствовали ванна, горячая вода и центральное отопление. Готовили еду и грели воду на керосинках, зимой – на дровяных или угольных плитах. Большинство городов РСФСР было полностью газифицировано только к 1970 г. Одноразовых пеленок для младенцев не было и в помине – пеленки до середины 1980-х гг. каждый день надо было стирать вручную и сушить тут же, в комнате.
Крещение младенца создавало трудности. Священник был обязан сообщать о нем данные, которые попадали в госбезопасность и на работу родителей. Последние обычно оправдывались тем, что ребенка крестил кто-либо из пожилых родственников. ГБ же заводила на него досье, и не тайно крещенный становился человеком второго сорта. Например, он не мог получить допуска к секретности. С женщин у КГБ был меньший спрос. Крестить детей носили жены, бабушки или няни даже у многих советских начальников. Бытовала поговорка: «жена – это религиозный орган совработника».
Если в семье не было бабушки, то по достижении ребенком полутора лет родители старались пристроить его в ясли, чтобы мать не лишилась работы. Ясли могли быть в ведении местного совета или принадлежать какому-либо ведомству, по месту работы матери или отца. В последнем случае ребенка приходилось возить туда рано утром в переполненном городском транспорте. Ясельные дети часто болели. Тогда матери приходилось брать больничный лист по уходу за ребенком.
После двух лет в яслях ребенок попадал в детский сад, где находился с четырех до шести лет. Если он был крещен, то родители «сдавали» его в детское учреждение без креста, чтобы избежать насмешек со стороны воспитательниц и других детей. Малыша предупреждали никому вне дома не рассказывать об этом. Так уже в раннем детстве возникало двоемыслие: с родными говорить одно, а с посторонними – другое. Содержание в яслях и в детском саду было платным, но стоило дешево.
Школа начиналась с 7-летнего возраста. Ребенку надо было купить тетради, ручки, карандаши и ранец или портфель. Все, кроме ранца, стоило недорого. Но со второй половины августа в канцелярских магазинах выстраивались очереди и не было гарантий, что на твою долю хватит нужного товара.
Следующей трудностью была школьная форма. Для девочек она состояла из коричневого платья и двух фартуков: белого – парадного и черного – повседневного. Для мальчиков, после попытки введения формы, напоминавшей гимназическую старой России, придумали одеяние наподобие военного, состоящее из гимнастерки и брюк, мышино-серого цвета. К этому полагался черный клеенчатый пояс с бляхой. Форма была из сукна или хлопчатобумажной ткани. Первая стоила значительно дороже, 200–250 руб. в ценах до 1961 г. В середине 50-х это составляло 30–40 % месячного заработка горожанина и 20–25 % годового заработка колхозника. Форму покупали на вырост, и дети выглядели соответственно. А дешевая хлопчатобумажная форма быстро превращалась в тряпку. Городские юноши форму носить не желали, но для их сельских сверстников она была предметом несбыточных желаний. В начале 1970-х ввели синюю форму нового образца и стали закручивать идеологические гайки. Форму заставили носить: не одетых в неё не пускали в школу. Помимо школьной была пионерская форма: красный галстук, «белый верх, темный низ». Но по причине всеобщей бедности ее носили немногие.
С момента поступления в школу ребенку начинали «промывать мозги». По всем предметам были единые учебники, причем даже в школах с обучением не на русском языке базовыми были учебники, переведенные с русского. Они писались по заказу Министерства просвещения и проходили тщательную проверку в ЦК КПСС.
Все школьники со 2-го по 4-й классы должны были состоять в младшем звене пионерской организации – октябрятах и носить красную звездочку с изображением курчавого ребенка Володи на лацкане пиджака или у девочек – на фартуке. В 4–5-м классах детей принимали в пионеры. Вступающий в пионеры должен был произнести «Торжественное обещание» – «стойко стоять за дело Ленина и Коммунистической партии, бороться за победу коммунизма».
Комсомол и партия направляли работу пионерской организации – совета дружины, управлявшей пионерами школы, районных и городских пионерских штабов. На каждую школу полагался освобожденный функционер – старший пионервожатый. Пионерам-активистам делались поблажки по учебе, их направляли в привилегированные летние лагеря на Черное море: «Артек», «Орленок» и др. Остальные дети проводили отдых в обычных пионерских лагерях, принадлежавших предприятиям и учреждениям.
После 1965 г. была сделана попытка оживить захиревшую в годы «оттепели» пионерскую организацию. Подростков заставляли носить пионерские галстуки до 15 лет, чего многие делать не хотели. Был возрожден институт политинформаций. В начале 1960-х на политинформации можно было обсуждать «Один день Ивана Денисовича» Солженицына или безоценочно рассказать о творчестве Николая Гумилева. Но потом в школах, как и на предприятиях, ввели «единые политдни», следовавшие единой тематике, утвержденной местным обкомом КПСС.
По достижении 15 лет подростков старались привлечь в ВЛКСМ (комсомол). Первыми принимали пионерских активистов, затем всех остальных. ВЛКСМ престижем не пользовался, но членство в нем было полезно, а порой и необходимо для поступления в вуз.
Хотя многие пропускали пропаганду мимо ушей, ложь заполняла все школьные учебники по гуманитарным предметам и невольно вдавливалась в сознание учащихся. Историю СССР, которая почему-то начиналась с Урарту (государства на Армянском нагорье, существовавшего во II тысячелетии до Р. Х.), свели к тому, что все народы СССР до 1917 г. были жестоко угнетены и поэтому всегда боролись против власти. Зато после 1917 г. наступила идиллия, прерванная лишь вероломным нападением фашистов. Их разгромили «10 ударов Советской армии» – ранее известных как «10 сталинских ударов». Обществоведение сводилось к заучиванию преимуществ социалистического строя над капиталистическим. Русскую литературу изучали, избегая какого-либо упоминания о влиянии православия на отечественную словесность. На Достоевского отводилась ничтожная часть часов по учебному плану. Зато очень много времени отводилось «классикам» советской литературы – от Максима Горького и Маяковского до Михаила Шолохова – и дореволюционным писателям-революционерам – Чернышевскому, Белинскому, Добролюбову. О них и надо было писать сочинения – хотя можно было и на вольную тему вроде «Быть коммунистом – значит мечтать, думать, хотеть, сметь!». Люди, развитые в гуманитарной области, становились ими вопреки школе, благодаря домашнему воспитанию и юношеской любознательности.
В процессе обучения школьникам дважды приходилось делать выбор. Первый раз по окончании 7-го, а с 1962 г. – 8-го класса предстояло решить: оставаться ли в средней школе или поступать в техникум либо в производственно-техническое училище (ПТУ). Второй раз – по окончании средней школы надо было выбрать высшее учебное заведение (ВУЗ) и форму обучения в нем (дневную, вечернюю или заочную). Открыто верующих в вузы не принимали.
Со второй половины 1970-х власти старались загнать выпускников 8-х классов в ПТУ – не хватало рабочих рук. Уровень образования в этих училищах был крайне низок, хотя их выпускники получали и аттестат зрелости, и документ о производственном разряде по той или иной специальности. Техникум давал гораздо более глубокие знания. Его выпускников охотно принимали на работу и через некоторое время нередко назначали на должности старших инженеров.
Выпускники полного курса средней школы старались поступить в вузы. В 1961–1964 гг. студенты дневных отделений младших курсов технических вузов должны были совмещать учебу с работой на производстве. Правила о призыве на военную службу и отсрочке от нее несколько раз менялись. С половины 1960-х гг. при вузах создавались платные подготовительные курсы, а потом и бесплатные «подфаки» (подготовительные факультеты) для рабочих.
В вузе «промывание мозгов» продолжалось. Обязательному изучению подлежали: история КПСС, политэкономия, марксистско-ленинская философия, «научный» коммунизм, а со второй половины 1970-х гг. также и «научный» атеизм. Помимо изучения подобных дисциплин, около месяца ежегодно выпадало из учебного времени студентов на сельхозработы в колхозах, переборку картошки и капусты на овощных базах. Во время каникул многие по собственной инициативе работали в студенческих строительных отрядах, так как здесь можно было неплохо заработать.
Активных комсомольцев, особенно спортсменов, привлекали в оперативные отряды, чтобы содействовать КГБ, применяя грубую физическую силу, в борьбе с неформальными молодежными группами и с религией.
