— Разве я утверждал?
— Намекнул!
— Я никогда не намекаю. Намеки нужны тем, кто слаб и боится говорить прямо.
Катя прислушалась, пытаясь в шуме дождя различить, не возвращается ли Йоро. Не услышала и сказала:
— Я ищу монету.
Он вытянул руку.
— Эту?
На его ладони лежала золотая монета с изображением женского профиля и надписью внизу «Deber»[14].
— Но это нечестно! — воскликнула Катя.
Тот подбросил монетку.
— Знаешь, кому нужна честность? Нищим и святым. Для остальных она лишь досадная помеха.
Катя решила, что спорить бесполезно, подумала: «Было бы странно, если бы дьявол стоял горой за честность», — а вслух спросила:
— Если я не бес, то кто?
— Кто ты? Очень хороший вопрос, — улыбнулся златовласый. — Ты — модель. Модель падшего ангела.
Девушка непонимающе свела брови.
— Я не о том! Я спрашиваю, кто бес?
Мальчишка хмыкнул и отвернулся.
— Я переоценил твою способность задавать правильные вопросы.
— Катя, Катя! — услышала она позади. Вернулся Йоро, он указал на стоящего спиной златовласого мальчика и выдохнул: — Монета у него!
Тот обернулся и, бросив Кате монету, презрительно изрек:
— Возьми. Тебе ведь так нужно творить мелкие добрые дела. Но знай — ничто и никогда не искупит твоего падения. Выбирая жизнь подле Тьмы, смешно светить ей в лицо карманным фонариком. Не находишь?
Катя шагнула к нему и, видя, что он уходит, схватила за плечо.
— Если я не бес, то почему должна что-то искупать? О каком падении речь?
Он как будто не слушал, прочертил на земле своим мечом золотистую линию, шагнул за нее и исчез.
В голове грянула музыка. Звучала четвертая часть Пятой симфонии Густава Малера — тягуче-печальная, похожая на спокойный, скользящий чуть под наклоном водяной поток.
Девушка стояла под кроной дерева; в канале, покрытом листьями, звенел дождь, и ей казалось, секундой ранее она узнала нечто очень важное, да только не поняла что.
Йоро взял ее за руку, и они побрели назад — прочь из прекрасного сада. Катя подняла голову, когда мальчик подергал ее руку, и увидела на нижних ступенях мраморной лестницы Лайонела. Он стоял в темном костюме под большим черным зонтом и смотрел на нее. В воздухе зашелестели кожистые крылья — мимо пролетела Орми.
Оборотень отстал, Катя приблизилась к молодому человеку и остановилась у подножия лестницы.
После недолгого молчания он спросил:
— Я тебя чем-то обидел?
Ты сказал, что можешь убить моих родителей, чтобы никто не мучился! — взорвалась девушка. — Неужели не понимаешь?!
Он был удивлен.
— Я так сказал? Ну, ты же знаешь, я не сделал бы ничего подобного без твоего на то разрешения. — Лайонел осекся. — Забудь, то просто случайная мысль. Я не заметил, как озвучил ее.
Самое ужасное, ты на полном серьезе считаешь, что это выход!
— Нет человека — нет проблемы, как известно.
— Да, Лайонел, но я, я останусь! И всегда буду помнить, если ты…
Он легко сбежал вниз и привлек ее к себе, укрыв зонтом от дождя.
— Твоим родителям ничего не грозит. Но… — Взгляд ледяных глаз устремился на Йоро. — Боязнь ранить кого-то не тем словом, поступком часто оборачивается длительными пытками, куда более жестокими и изощренными, чем быстрая смерть.
— Не хочу ничего знать, — заявила Катя и показала ему монету. — Вот что я добыла. Теперь нужно вызвать Теофано и отдать ему.
— Где ты ее нашла? — В холодном голосе проскользнули настороженные нотки.
Видела Его, он сам отдал.
— Да вы никак подружились, — сыронизировал Лайонел. Затем властно обвил ее плечи и повел вверх по лестнице.
— Ты расскажешь мне, как вызвать корабль Теофано?
— А ты мне расскажешь, почему дьявол так любезен с тобой? — лукаво покосился на нее молодой человек.
— Возможно, потому что он джентльмен, — рассмеялась Катя.
Лайонел улыбнулся, нежно проведя пальцами по ее шее, и предупредил:
— Возможно, я так же буду отвечать на твои вопросы.
Дождь стучал по зонту, в воздухе пахло холодными листьями, травой, водой — осенью. В этот мокрый аромат вплетался снежный вихрь первых морозов, исходивший от Лайонела.
Прозрачные ручейки воды текли по гладким белым ступеням, по балюстрадам и аллегорическим фигурам статуй, превращая парк, где сейчас не работал ни один фонтан, в водную феерию.
Катя украдкой взглянула на своего спутника, и у нее приятно шевельнулось сердце.
Он приехал за ней узнать, чем обидел. Другого доказательства его чувств не требовалось. Она не понимала до конца, что имел в виду дьявол, говоря о Тьме и карманном фонарике, но такая Тьма — влюбленная в нее Тьма — ей бесконечно нравилась.
* * *
Она остановилась перед железными зелеными воротами и посмотрела на темные окошки дома. Трудно было поверить, что богатый вампир ютится в столь непривлекательном здании, когда может выбрать любой дворец. Позади из трубы на перекрестке в черную высь небес тянулся дым, здесь не горел ни один фонарь. Тусклый отблеск доносился лишь из конца Михайловского переулка и от огромной яркой лупы, висящей прямо над домом.
Девушка обследовала ворота на предмет звонка или того, что могло бы привлечь внимание хозяев, но не нашла ничего подобного. Тогда недолго думая она подпрыгнула, ухватилась за верхнюю планку и, подтянувшись, перемахнула через ворота.
Двери дома оказались не заперты, и Бесс вошла. Отыскала на стене выключатель — зажглась свисающая с потолка лампочка, озарив прихожую. Или то, что было вместо нее. Пустая комната с облупившимися стенами и рядом ржавых крючков. Тут явно никто не жил.
«Солгал», — потрясенно поняла девушка, отступая к дверям. Развернулась и наскочила на кого-то маленького и черного. Перед ней стоял голый чернокожий мальчик, настороженно глядя на нее темно-карими глазами.
— Черт, что ли? — пораженно спросила Бесс.
Тот оскорбленно фыркнул:
— Это еще почему?
Она видела его раз в компании летучей мыши. Тогда ей показалось, что мальчишка превратился в собаку, но сказать с уверенностью не могла.
— Черный, — издала смешок Бесс и, покосившись на проход между стен, поинтересовалась: — Логово вампиров?
— Ну да, — кивнул мальчик. — А тебя пригласили?
Бесс повела плечом.
— Как сказать. — Она перешла в следующее помещение и за ним попала в длинный коридор со множеством дверей.
Чернокожий последовал за ней.
— Тебе на второй этаж.
Девушка обернулась, но мальчика позади уже не было. Пришлось подниматься по лестнице и искать самой. Верхний этаж куда больше походил на жилой дом.
