Читаем без скачивания Кембрийский период - Владимир Коваленко

— Я не намереваюсь… — напыщенно начала Сущность. Но рыжая ее перебила.

— А я намереваюсь. Прекратить участие в вашем балагане. По причине бездарности мастеров. Точнее — второго мастера! Ты же второй спорщик? Вторая Сущность? Голос тот же, но слова-то другие. И я не самоубьюсь, не дождетесь. Просто начну тихую обывательскую жизнь. Без попытки каких-либо свершений. Уеду, скажем, в Норвегию, и буду доить коров до старости… Харальд на мне женится без разговоров. Или Эгиль…

— Какой старости?! — возопила Сущность. — И вообще, в отличие от этого бездаря… — Осеклась. — В отличие от первой Сущности, назовем ее Сущностью А, я могу почти все. Но я не понимаю, почему именно мне нужно разгребать чужие ошибки! Впрочем, вечно мне за других отдуваться. Ладно. Будет тебе информация. А зачем то кольцо… Вот это моя работа, чем и горжусь, заслуженно. Это единственное кольцо в реальном седьмом веке, за которое можно было бы выручить пятьдесят тысяч номисм. При некоторой ловкости, конечно. Я был против — но позволил себя уговорить и проделал отменную работу! Оно настоящее. Император велел переплавить и лично следил за уничтожением, но я взял камень за микросекунду до того, как его расщепили, заменил на рубиновую крошку. Я подменил кольцо прямо в тигле, на слиток золота нужной пробы! А ты тут еще возмущаешься. Кстати, вот тебе информация. С собой не дам. Смотри тут, память у тебя теперь абсолютная.

И протянула выхваченный из воздуха фолиантище. Клирик аж крякнул под грузом. Бывшие сопартийцы чуть ошалели от зрелища: страницы мелькали под пальцами эльфийки, так, чтобы она только успевала увидеть текст. Изредка темп чуть замедлялся и слышались реплики: "Ага. Нехорошо. Ну-ну. Не знал… Вот засада! Обидно… Здорово! Ну не свинство? Только представьте!"

Когда Вор попытался заглянуть через плечо, Клирик процедил:

— Убью.

Вор понял — не убьет, так попытается.

— Так, — подвел итог Клирик, захлопнув книгу, — уже неплохо. Теперь еще один вопрос по существу. Как так получилось, что Галочка замуж выходит?

— Так и собиралась же. Нас обоих в свидетели звали… — удивилась Колдунья. Вместо тебя теперь… Ну ты его не знаешь.

— А вопрос-то не к тебе, — объяснил Клирик, — а к Сущности. Вы нас обещали вернуть в ту же секунду.

— И вернем. Никакой проблемы. Все равно четыре мира готовили. Ну сделали один контрольный. Копию исходного. Проще, чем слепки прошлого делать.

— А что с этими мирами будет после эксперимента? — поинтересовался Вор. — Обидно работать в мусорную корзину.

— А это проблема самих миров. К тому времени, когда они разовьются настолько, что смогут встретиться, пройдет столько времени, что они даже не поймут, что у них общие корни. Никого распылять или уничтожать мы не собираемся. Пусть живут. Может, даже понаблюдаем их некоторое время.

— Так Галочка что, понарошку замуж выходит? — удивилась Колдунья.

— Для твоего мира — нет, — объяснила Сущность. — И вообще, ты же отказалась играть? Поэтому ты навсегда останешься в сдублированном мире. Просто из соображений гуманности он сделан копией прежнего. Кроме присутствия вот этих трех личностей. Мы, видишь ли, решили узнать, как их отсутствие повлияет на развитие твоего мира.

— А мое — на развитие их мира?

— Нет, тебя я скопировал. Там будет точная твоя копия. Только до входа в нашу игру.

— И что, тамошняя я и знать ничего про этого… Эту… Змею подколодную ничего не буду?

— Именно. Впрочем, вернуться в тот мир ты уже не сможешь. И узнать о судьбе двойника — тоже. Там-то время остановлено, как и уговаривались. А когда будет запущено, мы прекратим всякое вмешательство и контакт между вернувшимися и оставшимися во вновь созданных мирах прервется.

Бывшая Колдунья задумалась. Ненадолго — чтобы повернуть голову к эльфийке.

— А почему зеркало в гравировке? Не видно же ничего.

— Так считается красивее…

— Странно. Слушай, тебе же все было интересно… Ну и как? И не говори, что не попробовала за три месяца-то!

Клирик принялся рассматривать руки. Потом сообщил:

— Можешь считать, попробовал. Ребеночка заполучил…

— И на каком ты месяце?

— На первом. Привыкаю. Странно очень — вот существо, да? Сосет, орет, писается — и больше ничего, но хорошее! Как это так получается? Ах да, он еще сидеть умеет.

В последних словах звучала гордость. Колдунья замолчала, пытаясь уяснить, как начало беременности связано с "орет и писается". Этим перерывом воспользовалась Сущность.

— Итак, мы несколько отвлеклись от главного. Текущий баланс свершений. Воин — семь целых шестьдесят четыре сотых процента. Вор — два целых восемнадцать сотых процента. Жрица — или Клирик? — ноль целых пять десятых процента.

— А чего у рыжей так мало? — возмутился Воин. — Она вон вроде не в цепях…

— А ты не помнишь? — удивилась Сущность. — Ну не буду рассказывать. Это уже вмешательство получится. Скажу только, что абы кого в Монголию на показ Великому Хану не возят.

— А какая разница? Если в плен попался? — Воин грустно прозвенел цепями. Он пытался думать, а с его интеллектом, что в игре, что в реальности, это было очень печально. И сам процесс, и последствия. Но печальный и почти мелодичный звон цепей Клирику невольно напомнил…

— А ну-ка, орочья башка, скажи: "Во имя всего святого, Монтрезор!"

— Зачем?

— А затем. А еще приляг. И руки над головой в стороны разведи…

— Лучше ноги, — хихикнул Вор.

— Зачем? — переспросил Воин.

Клирик снова полез в глубины рясы.

— И чего только не приходится таскать с собой порядочной девушке, — с этим комментарием на свет божий появился аккуратненький геологический молоток, — помимо приемного дитяти! Хорошая, кстати, вещь. И образец отколоть. И в лоб засветить. И кольчугу пробивает только так.

Сущность поняла первой.

— Так нельзя.

Воин просветлел лицом — дошло. Лег на каменный пол, как сказали. Клирик встал рядом с ним на колени, примерился… Все-таки обернулся к Сущности.

— Можно. И что ты со мной сделаешь? Из царевны в лягушку превратишь? Про русский принцип — сам погибай, а товарища выручай — слышать доводилось? Да и интереснее же! Будем считать, что цепи разорваны в припадке боевой ярости. Мне вот, например, ужасно любопытно, что может сделать полуорк раскованный с полусотней монголов из гвардейской тысячи Бату-хана… Ты учти, рубить буду посередине. Так что оружие у тебя выйдет коротковатое. Ну что, готов?

— Угу.

Молчание. Бездействие.

— Руби, чего ждешь.

— Скажи: "Во имя всего святого, Монтрезор!"

Вор хихикнул. Потом почесал затылок. Что-то казалось неправильным…

— Глупости. Руби.

— Скажи. И тихо позвени цепями. Бубенчиков, жаль, нет.

— Ты что, того? С прибабахом?

— Конечно, того. После трех месяцев девушкой.

— Нелюбленой, — встряла Колдунья, — или беременной. Не пойму…

— Вот-вот. И вообще, я эльфийка. Ди-и-ивная. Мне положено быть того и с прибабахом. Говори. Жду.

— Бред какой-то.

— Бред. Ну не хочешь…

— Хочу.

— Говори. И не забудь печально звякнуть цепями. Обязательно тихо и печально.

— Во имя всего святого, Монтрезор! — звон вышел громким и возмущенным, но Клирик решил не придираться.

— Да, во имя всего святого! — провозгласил он и обрушил геологический молоток на облюбованное звено. Клирик никогда не любил рассказов Эдгара Аллана По. И с Брэдбери тоже не во всем соглашался. С первого удара цепь не подалась — но зазубрина осталась внушительная. Оставалось долбить.

— Премии за деяние не жди, — склочно вставила Сущность между равномерными ударами.

Клирик безразлично пожал плечами.

— Сумасшедшая, но наша, — объявил Воин. Немного подумал. — А раз наша, так прочее побоку. Кстати, как у тебя дела, рыжуня?

— Ноль пять процента, — напомнил Клирик. Бил он не слишком сильно, но точно, и Воин, который одно время подумывал забрать инструмент да покончить с цепью одним ударом, решил оставить дело специалисту… Все-таки Клирик очень многое успел перенять у Лорна ап Данхэма. Даже не осознавая того.

— Прискорбно, — отозвался Вор, — но в женском теле ожидаемо. Хотя уже за одно то, что ты ухитрилась оставаться девственницей три месяца, лично я бы дал процентов шестьдесят. Я вот на грани Возрождения, Америку еще не открыли… И то. Дикость и разврат, уж поверь собственному психоаналитику его святейшества Иоанна Двадцать третьего… А у тебя там темные века!

— Но это ж двадцатый век… Или я что-то не так понимаю, или ты прибился не к папе, а к антипапе. Постой, постой… Уж не к Балтазару ли милейшему, к Коссе? На могиле которого постоянно приписывают: "Бабник и пират?"

— К нему, — раздулся Вор от гордости, — самому. Неплохой мужик, большая часть того, что про него писали, — пасквили. Но бабник и пират — святая правда, так он и не скрывает. А антипапой он у нас получился, потому что проиграл. А у меня он будет папой. Хотя бы потому, что читает мои книги! Но цена человеческой жизни просто пугает… Пришил человечка — на тебя обиделись, накропал эссе — простили и от восторга визжат поросятами. Ценят творцов, ценят! Но какие они все в этой Пизе горячие, не той походкой мимо прошелся — за рапиру. Я, конечно, сюрикеном в лоб… Потом родню мужского пола. Потом любовников родни женского, а это категория, которая не переводится. Приходится утешать лично. Так что знаю, о чем говорю. Кстати, тоже создал репутацию. Хоббиты — они только наружно маленькие, а так гиганты!