В первый раз с тех пор, как они выехали из Кодеша, Руари подумал, что они оказались в нужном месте. Хотел бы он, чтобы Павек был с ними, отпраздновал их триумф — и договорился с жителями поселка о проводнике, который нужен чтобы сделать следующий шаг в их путешествии. Но Павека здесь не было. Руари уставился на горы, позабыв обо всем остальном, и стал ждать, когда боль отступит.
К тому времени, когда Руари пришел в себя, они обогнули самое большое здание Джекта и остановились перед рядами загонов для животных. В большинстве загородок содержались канки, иниксы и еще множество домашних животных, зато в некоторых были живые экземляры тварей, чьи черепа и шкуры украшали стены домов Джекта.
— Кирр, — сказала женщина-человек, заметив что Руари восхитился огромной восьминогой кошкой.
У кирра были загнутые рога, которыми он мог защищать свою голову сзади, и более привычные львиные зубы, двойной ряд лап и острые шипы, торчащие из хвоста. Полосы черного и медного цветов, соответствовавщие коже и волосам самого Руари, пересекали его мех. Именно такие шкуры Руари видел на стенах многих домов, где их, очевидно, высушивали. Полуэльф представил себе силу зверя, представил, сколько силы и ловкости надо было проявить, чтобы убить такого, а уж тем более поймать, но тут же все вытеснило желание подойти, погладить его мех своими пальцами и услышать его хриплое мурлыкание.
— Они короли горных лесов, — объяснила женщина. — Так ты уверен, что по-прежнему хочешь карабкаться вверх по горам в поисках халфлингов и черных деревьев?
Руари забыл ответить. Как полуэльф он обладал уникальной особенностью, которая не была ни у одного из его родителей: общностью с дикой природой, а друидство еще усилило и дополнило ее. В этот момент, в бездне своего собственного горя, он особенно глубоко воспринял печальный взгляд глаз кирра. Если бы он был один, он немедленно спрыгнул бы со своего жука, ничего не боясь вошел бы в загон и почесал коту голову.
Но Руари был не один, и он заставил себя отвлечься от кирра. Когда он так и сделал, огромный кот ударился со всех сил о стену загона и испустил странных звук, то ли рев, то ли плач, который заставил мурашки пробежать по коже Руари.
Женщина бросила на Руари пренебрежительный взгляд. — Полуэльфы, — пробормотала она, тряхнув головой. — Вы и ваши зверюшки. Даже и не думай освободить эту тварь. Она предназначена для арены Тира. Только попробуй ослабить ее веревки, и мы пошлем туда тебя вместо нее.
Печаль Руари тутже перешла в гнев, хотя он ничего не мог сделать ни для себя ни для кирра, которому была суждена кровавая смерть от руки Тирского гладиатора — и который после этого сожрет его мясо. Он этой мысли ему стало и плохо и тяжело. Вынув почти пустые мешки из-за седла, Руари спрыгнул со спины канка и пошел ко входу в большое здание.
В Квирайте вместе с ним жили несколько кивитов, пушистых и жизнерадостых хищников, размером с голову кирра. Он держал их в своей роще и не показывал почти никому, так что только его самые близкие друзья знали о той нежности, даже любви, которую он питал к ним. Когда он вернется в рощу, он по-прежнему будет ласкать и заботиться о них, но, тем не менее, оставляя плачущего кирра позади, Руари поклялся себе, что придет день, он вернется в Джект — и освободит кирра, если сможет.
Самое большое здание в Джекте оказалось таверной, открытой закатному небу и такой большой, что все жители Джекта могли бы там усесться, и на лавках остались бы еще свободные места .
— Мы торговцы и охотники, — объяснила женщина. — И вы попали к нам в неудачное время. Наши запасы пусты. Почти все наши охотники в лесах. А все наши посыльные передают приказы или носят им припасы. Если у вас есть какие-нибудь городские изделия и вы хотите что-нибудь из леса, мы может вам дать. Если вы пришли из леса и хотите что-нибудь городское, это тоже возможно. Нет ничего, что мы не могли бы вам продать, за соответствующую цену. Но что касается нас самих — мы остаемся здесь круглый год и у нас есть все, что надо.
Она повела рукой кругом. Огромная груда боченков была сложена пирамидой рядом с одной из стен. Длинные столы и скамьи заполняли единственную комнаты таверны.
— А что о вас, мой меднокожий друг? Что вам надо? Запасы? На мой взгляд вы слегка поиздержались в пути.
Она ткнула пальцем в почти пустой мешок, свисавший с его плеча, при этом, как бы случайно, ее мозолистые пальцы пробежались по его запястью. Он в ответ хорошо приложился бы и к ее руке и к ее щеке, если бы какая-нибудь женщина в Квирайте позволила себе такую наглость, но здесь был не Квирайт, и Руари был слишком потрясен, чтобы сделать или сказать что-нибудь в таком роде.
— Проводник? Мне нужно узнать дорогу.
Она, пожав плечами, пошла к одному из столов, и ясно дала понять Руари, чтобы он шел за ней. Он остановился на мгновение, перевел дух и взглянул на открытую дверь.
Матра обвила своей рукой мула, чьи плечи до такой степени бугрились мускулами, что, казалось, голова растет прямо из них. Мул вертел длинную бахрому черного платья Матры своими толстыми пальцами. Она делала точно то же и в Фарле в ту единственную ночь, которую они провели там, и не имело значение, сколько раз Руари говорил себе, что она элеганта, и что может позаботиться о себе лучше, чем он или Звайн, это зрелище по-прежнему ему не нравилось.
Что это там сказал ему Павек в ту ночь, когда Матра приехала в Квирайт? Ты слишком красив. На улицах Урика с твоим лицом покончили бы в первое утро, может быть и еще раньше. Руари надеялся, что он переживет свой первый вечер в Джекте. Женщина указала пальцем на пустую скамью, противоположную той, на которой она уже сидела. Она сказала ему, что может продать все, за правильную цену. Она посылает кирров в Тир, и еще она угрожала послать его вместе или вместо кирра. Руари спросил себя, не может ли она сделать это за «правильную цену» и решил, что ничего не будет пить здесь, даже воды.
Пока он рассуждал, принимая решение, Матра испарилась вместе со своим мулом. Звайна вообще было не видно; Руари сообразил, что не видел мальчика с того момента, когда заметил кирра. Даже когда он карабкался по стенам желто-красного дома Элабона Экриссара он боялся не так, как сейчас, посреди дружеских взглядов людей Джекта.
Он подошел к пустой скамье и сел напротив откровенно усмехавшейся женщины, зная, что она может сделать с ним все, что захочет.
— Сначала немного расслабимся, а потом и поторгуемся. Что ты будешь пить? — спросила она. — Эль, брой? Халфлинги делают кровавое вино, оно сладко как мед, а сбивает с ног как бешеный эрдлу.
— Эль, — прошептал Руари, Его желудок не перенес бы даже мысль, не говоря уже о виде, двух других напитков, даже если бы он не собирался пить их.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
