38
Кулойские былины в записях О. Э. Озаровской / Публ. Т. А. Новичковой // Из истории русской фольклористики. СПб., 1998. С. 345–380. Расширенный вариант публикации с добавлением баллад и духовных стихов см.: [Новичкова 2001: 150–178].
39
Напевы кулойских былин (по материалам коллекции О. Э. Озаровской) / Публ. А. Д. Троицкой // Из истории русской фольклористики. СПб., 1998. [Вып.4–5]. С. 381–402.
40
Архивные записи кулойских эпических напевов (по материалам северной экспедиции 1921 года)/ Публ. А. Ю. Кастрова // Из истории русской фольклористики. СПб., 1998. [Вып.4–5]. С. 381–402.
41
С. И. Фольклорная экспедиция на Пинегу // Бюллетень СевероВосточного областного бюро краеведения. Архангельск, 1925. Вып. 1. С. 14–16.
42
Озаровская О. Э. Самоходка // Красная нива. 1926. № 20. С. 18–19.
43
Юбилей О. Э. Озаровской // Правда. 1929. 23 февр., № 45.
44
См. современные переиздания этой книги: Озаровская О. Э. Пятиречие / Вступ, ст. Л. В. Федоровой. Архангельск: Сев. — Зап. кн. изд-во, 1989; Озаровская О. Э. Пятиречие / Вступ, ст. Т. А. Новичковой. СПб.: Тропа Троянова, 2000 (Полн. собр. рус. сказок. Довоенные собрания; Т. 4). См. также недавно защищенную диссертацию по «Пятиречию»: Павлова Е. В. «Пятиречие» О. Э. Озаровской как объект этнолингвистического описания: Автореф. дис…. канд. филол. наук / Помор. Гос. ун-т. Архангельск, 2006.
45
Голодные года, когда хлеб еще зеленым, не успев зацвести, убивается морозом.
46
Собиратель былин А. Д. Григорьев.
47
Вероятнее: деревья.
48
Не помнётся.
49
«Ларец чисту золота». Очевидно, бабушка заучивала в детстве еще именно так.
50
Бревно.
51
Вершков.
52
То, что насыщает волка.
53
Часто пела бабушка вместо «клюцькой» — «троской».
54
За раз.
55
Раз.
56
Внебрачный.
57
Бревно.
58
Вершков.
59
Полосатыя, тигровыя.
60
Последние три песни нельзя считать ни былинами, ни историческими. Хотя принято песни о князе Михайле и о Домне Фалилеевне называть историческими, но вряд ли они подразумевают какое-либо историческое событие. Это скорей песни, рисующие быт, всем и каждому понятные семейные драмы: нелюбимая жена, насильный брак. Такова же песня и о Добрыне-молодце. Но форма их еще иногда таит в себе признаки былин и исторических песен. Эти три песни являются переходными от строго эпических песен к лирическим. Старина о Домне Фалилеевне — так близка женскому сердцу, что ее знает почти каждая женщина в Архангельской губ. А бабушка почти всегда плачет, когда поет о князе Михайле, потому, что у ее внучат есть теперь мачеха (дочь умерла перед отъездом бабушки в Москву).
Народными произведениями мы называем те, что без помощи книги передаются из уст в уста, из поколенья в поколенье, из конца в конец Руси. Но нельзя думать, что эти произведения сочинены непременно в самом народе, в деревнях. Многие из них могли быть сложены в больших городах выдающимися талантами своего времени, а затем, перейдя к простому народу, полюбились ему и пережили века. И те любители из народа, которые запоминают по многу тысяч стихов, вкладывают свою душу в них и оставляют свой след в произведениях.
Кто же мог в старину занести городские сочинения в деревню? Странники, калики перехожие, а всего больше артисты того времени — скоморохи.
Когда церковь воздвигла на них гонения, они ушли туда, куда уходили многие гонимые — на север. И бабушкина родимая река Пинега дышит еще воспоминаниями об удалых скоморохах. Поговорки, сказки, «перегудки» с упоминанием о скоморохах, фамилия «Скомороховы» часто встречаются там.
И «перегудки» — всегда веселые, шутливые, остроумные, отличающиеся либо плясовым либо «гудочным» мотивом — несомненно сложены самими скоморохами.
Самая замечательная из этих погудок — «Вавило и скоморохи», записанная только от одного лица — М. Д. Кривополеновой. Больше нигде никогда ее не встречали. Седой стариной веет от нее — тем временем, когда скоморошье дело было объявлено грехом… Но не могли с этим согласиться скоморохи, как не согласимся мы в наше время счесть театр — грешным делом. И скоморохи сложили в свою защиту песню, где прославили свое дело, возвели его в степень святого. В мотиве скоморошины «Вавило и скоморохи» ясно слышится гудочек.
Любимой же перегудкой нашей бабушки является «Кастрюк». Стоит только подмигнуть ей да сказать: «пировал — жировал государь»…, как бабушка зальется смехом. В это мгновенье и схвачена бабушка фотографическим аппаратом двух художниц. «Кастрюк» тоже, очевидно, сложен насмешливыми скоморохами, утверждавшими, что любимый шурин Ивана Васильевича будто бы оказался не Кострюком Темрюковичем, а переодетой женщиной — Марфой Демрюковной.
61
Иньшое (иное).
62
Особо отложенные деньги; «собина» — особина.
63
Марать.
64
Лапотье — одежда. Лапотиной до сих пор называют на севере сарафан широкого покроя.
65
У бабушки Кривополеновой талант всеобъемлющий: с задором, с огнем поет она скоморошины и с величайшим проникновением — чудесные духовные стихи.
По мотиву удивительно красив стих о святом Егорьи; он интересен еще тем. что во второй своей части совсем переходит в былинные формы.
Глубоки по содержанию стихи о «Вознесении» и о «Михаиле Архангеле».
66
Не веровали.
67
Чтения и пения.
68
Певица рассказывала прозой, что Богородица не могла усидеть на престоле, сорвалась со престола, содвинула гору с горой и засыпала песками огненую реку, чтобы спасти грешников. Здесь М. Д. пыталась сложить стихи.
69
Гласы. Часто вместо «гласы» бабушка произносит блазы или влазы.
70
Припев через каждые два стиха. Величальное «Виноградье» поется о Рождестве.
71
После каждаго стиха припев: «да небылиця…».
72
Забор.
73
Таракан.
74
В дальнейшем звуки Останина очень мягк. „ш“ и очень тверд. „ч“ будут обозначаться через „щ“.
75
Под № 34 следует текст «Вавило и скоморохи». См. «Бабушкины старины», с. 91 наст. изд. (Прим. ред.).
76
Автор записи.
77
Последние три песни нельзя считать ни былинами, ни историческими. Хотя принято песни о князе Михайле и о Домне Фалилеевне называть историческими, но вряд ли они подразумевают какое-либо историческое событие. Это скорей песни, рисующие быт, всем и каждому понятные семейные драмы: нелюбимая жена, насильный брак. Такова же песня и о Добрыне-молодце. Но форма их еще иногда таит в себе признаки былин и исторических песен. Эти три песни являются переходными от строго эпических песен к лирическим. Стáрина о Домне Фалилеевне — так близка женскому сердцу, что ее знает почти каждая женщина в Архангельской губ. А бабушка почти всегда плачет, когда поет о князе Михайле, потому, что у ее внучат есть теперь мачеха (дочь умерла перед отъездом бабушки в Москву).
Народными произведениями мы называем те, что без помощи книги передаются из уст в уста, из поколенья в поколенье, из конца в конец Руси. Но нельзя думать, что эти произведения сочинены непременно в самом народе, в деревнях. Многие из них могли быть сложены в больших городах выдающимися талантами своего времени, а затем, перейдя к простому народу, полюбились ему и пережили века. И те любители из народа, которые запоминают по многу тысяч стихов, вкладывают свою душу в них и оставляют свой след в произведениях.
Кто же мог в старину занести городские сочинения в деревню? Странники, калики перехожие, а всего больше артисты того времени — скоморохи.
Когда церковь воздвигла на них гонения, они ушли туда, куда уходили многие гонимые — на север. И бабушкина родимая река Пинега дышит еще воспоминаниями об удалых скоморохах. Поговорки, сказки, «перегудки» с упоминанием о скоморохах, фамилия «Скомороховы» часто встречаются там.
