под себя.
Как наверняка и все то, что было в действительности. Но что, собственно, было в действительности?
И что такое эта действительность, где, в ее мире или в литературном?
Нина уставилась в белый, с желтыми разводами, потолок. И увидела тонконогого паука, сидящего в углу.
Где она, собственно?
С трудом приподнявшись, она заметила, что находится в просторной комнате. Переведя взор вниз, поняла, что лежит на кровати и облачена в какую-то хламиду наподобие ночной рубашки.
Выходило, что кошмар продолжался?
Она заметила, что ее правая рука подключена к резиновому шлангу, который уводил к висевшей на металлической стойке емкости. Ну да, допотопная капельница!
И тут до Нины дошло – ну конечно же, она не спит, и это отнюдь не ночной кошмар.
А больница, в которую она угодила после того, как прыгнула, в полном соответствии со считалочкой, вниз с обрыва в море.
Что было после того, как она оказалась в море, Нина не помнила. Или все же помнила? Она уже не могла сказать. Внезапно она ощутила в саднящем горле вкус морской воды.
Она, кажется, тонула? Ее, кажется, вытащили из воды? Она, кажется, оказалась на палубе, глядя в спокойное лазоревое небо и устремлявшееся ввысь красные паруса?
Ну да, яхта с красными парусами из «Зла под солнцем» Агаты Кристи, на которой третьестепенный подозреваемый, введенный в роман, что называется, для антуражу и увеличения числа потенциальных убийц, перевозил наркотики.
Дверь дернулась, и Нина увидела чью-то широкую спину – так и есть, в коридоре стоял бравый британский полицейский!
Она быстро закрыла глаза и притворилась, что все еще спит. Раздались шаги, кто-то дотронулся до ее руки, раздался неприятный мужской голос:
– Доктор, вы можете привести подозреваемую в сознание?
Подозреваемую! Ну конечно, ее вытащил из воды тот, кто был на яхте с красными парусами, наверняка он видел, как она сиганула вниз с обрыва, и подоспел ей на помощь.
И передал ее в руки полиции? Той самой полиции, которая, прибыв на остров Альбатросов, обнаружила семь трупов? Или, не исключено даже, девять: тот, кто преследовал ее с ножом в руке и чьего лица она не могла видеть, убил и Тони Марстенс с Ломбардом, а потом…
Да, собственно, а что потом?
А потом, сдав ее то ли полицейским, то ли медикам, то ли сначала одним, а в итоге другим, привлек внимание тех, кто находился на материке к творившемуся на острове.
Потому что просто так гости мистера Eu. R. Dudd с утеса не прыгают.
Того самого мистера Eu. R. Dudd, который едва не зарезал ее и внимательно наблюдал за тем, как она упала в море.
Выходит, она совершенно правильно поступила, поэтому и выжила. Нина похолодела, понимая: выжить-то она сумела, но оказалась в больнице и, судя по разговору, который шел в палате, где она лежала, подозреваемой.
Главной подозреваемой в убийствах на острове Альбатросов.
– Гм, инспектор, я всего лишь провинциальный врач, а не пророк, – раздался тихий, но властный, спокойный голос. – Этой юной леди пришлось многое перенести. Мы едва вернули ее к жизни.
Инспектор! Ну да. Конечно, инспектор доблестной британской полиции, который взялся за расследование! Нина поднатужилась и постаралась припомнить, как же звался инспектор, который в финале романа ломает голову над загадкой острова, на котором были обнаружены десять трупов без указания на то, кто является убийцей.
Ну да, инспектор… Как же было его имя? Нина упорно не могла вспомнить.
Но это в романе Агаты Кристи, а в литературной вселенной? Впрочем, не все ли равно – полиция на полном серьезе подозревает ее в том…
Что она и есть Eu. R. Dudd!
Впрочем, на месте доблестной британской полиции она бы наверняка так и поступила. Только почему ее, а не, скажем, Ломбарда или Тони?
Нина похолодела. Потому что они тоже мертвы – тот, кто намеревался зарезать ее большим-пребольшим ножом, тем самым, которым миссис Олдрин до того, как со скальпелем в шее и накрытая гербом Англии оказалась на бильярдном столе, шинковала что-то для своего ведьминого варева, вернулся в дом, открыл засов на двери морозильной комнаты и убил двух последних «альбатросов»!
Нина почувствовала, что против ее воли из закрытых глаз струятся слезы.
Как ей хотелось остаться одной, вызвать дверь в свой мир и покинуть этот. Но ведь она понимала: дверь элементарно не откроется, обрекая ее на участь быть главной подозреваемой.
А вовсе не свидетельницей обвинения.
За многочисленные убийства ее, конечно же, приговорят к смертной казни, в то время вовсю практиковавшейся в Британской империи.
И вздернут на виселице как убийц, попавших в руки британского правосудия, в романах Агаты Кристи, особы весьма пуританских нравов и строгой морали, такой финальный вид наказания вполне одобрявшей.
Или Ариадны Оливер?
Да какая разница – ее повесят, и она умрет, и то, что она погибнет в мире литературном, не сделает ее живой в своем: смерть хоть где была настоящей.
А умирать-то не хотелось, тем более за преступления, которых она не совершала, ведь виноват в них был исключительно мистер Eu. R. Dudd.
Или миссис, или даже мисс.
– Доктор, это дело государственной важности! И не надо ставить мне палки в колеса! Вот уже и Скотленд-Ярд обещался, потому что о трупах на острове только вся Британская империя и говорит. И вы не в состоянии привести в чувство подозреваемую.
Скотленд-Ярд!
– Гм, инспектор, у кого диплом доктора медицины, у вас или у меня? Думаю, все же, что у меня. Поэтому не давите и не поучайте. Человеческий организм – одна сплошная загадка, и точного ответа вам никто дать не в состоянии. Может, сегодня проснется, может, завтра, может, через неделю, может, вообще никогда не откроет глаза!
Нина, даже не видя доктора, была премного ему благодарна.
– Что значит – вообще не откроет глаза? Поставьте ее на ноги, процесс будет поистине грандиозным! Еще бы, это небывалая серия убийств на острове Альбатросов, и подозреваемая жива!
И снова доктор.
– Но, я слышал, есть и другие выжившие. Мужчина и женщина, которых обнаружили где-то там, в продуктовой камере.
Ломбард и Тони Марстенс!
– В морозильной, доктор, в морозильной. Вы газет лучше не читайте. Да, им сказочно повезло, и они уже дали показания, и те проверяются. Они не могут быть по определенным причинам убийцами, а вот эта – очень даже может!
– И почему,
