Сказав это, Тюдор Броун вытащил бумажник, извлёк из него лист бумаги, покрытый гербовыми марками, и передал доктору.
Тот быстро ознакомился с документом. Действительно, это была выписка из судового журнала «Альбатроса», принадлежащего Тюдору Броуну, и она подтверждала кончину Патрика О'Доногана на траверсе острова Мадейры. Выписка была надлежащим образом заверена под присягой двух нотариусов и зарегистрирована в Лондоне, в Sommerset House83, комиссаром её королевского величества.
Подлинность документа не вызывала сомнений. Но самый факт его неожиданного появления показался доктору таким странным, что он не в силах был удержаться, чтобы не высказать вслух своего удивления. Тем не менее он сделал это со свойственной ему вежливостью.
— Вы мне позволите, сударь, задать вам только один вопрос? — спросил он.
— Задавайте, доктор.
— Каким образом у вас оказался в кармане подобный документ, заранее заготовленный и законно оформленный?.. Для чего вы его мне принесли?
— Если я не разучился считать, то это не один, а два вопроса, — ответил Тюдор Броун. — Отвечу на них поочерёдно. Этот документ оказался у меня в кармане потому, что, прочитав два месяца тому назад объявление и имея возможность предоставить интересующие вас сведения, я хотел, чтобы они были возможно более исчерпывающими и бесспорными, насколько это в моих силах… А принёс я документ потому, что, совершая прогулку на яхте вдоль берегов Швеции, счёл уместным занести вам эту бумажонку лично, чтобы удовлетворить таким образом и своё и ваше любопытство.
На такие доводы возразить было нечего, и доктор принял единственно возможное решение.
— Так, значит, вы прибыли сюда на «Альбатросе?» — быстро спросил он.
— Ну да.
— А есть ли у вас на борту матросы, знавшие Патрика О'Доногана?
— Конечно есть, и немало.
— Вы позволите мне повидаться с ними?
— Сколько вам будет угодно. Может быть, вы хотите сейчас отправиться со мной на яхту?
— Если вы не возражаете.
— Нисколько, — ответил англичанин, вставая. Позвонив слуге, доктор велел подать себе шубу, шляпу и трость и вышел с Тюдором Броуном. Через пять минут они уже были у причала, где стоял на якоре «Альбатрос».
Их встретил старый морской волк, с багрово-красным лицом и седыми бакенбардами. Он показался доктору человеком весьма расположенным к откровенности и чистосердечию.
— Мистер Уорд, — остановил его Тюдор Броун, — этот джентльмен желает навести справки о Патрике О'Доногане.
— О Патрике О'Доногане? — переспросил старый моряк. — Да помилует бог его душу! Он доставил нам немало хлопот, когда мы его вылавливали на траверсе Мадейры! А для чего, я вас спрашиваю, нужна была вся эта возня? Ведь всё равно его пришлось отдать на съедение рыбам!
— Как долго вы с ним были знакомы? — спросил доктор.
— С этим прощелыгой? Слава богу, недолго — год или два, не больше. Мы, кажется, наняли его в Занзибаре, не так ли, Томми Дафф?
— Кто меня зовёт? — откликнулся молодой матрос, усердно начищавший мелом медные поручни на лестнице.
— Я, — ответил старик. — Ведь мы в Занзибаре взяли на борт Патрика О'Доногана?
— Патрика О'Доногана? — медленно проговорил матрос, как бы смутно припоминая это имя. — Ах да, конечно, это тот самый марсовый, который упал в море на траверсе Мадейры? Так точно, мистер Уорд, он поступил к нам в Занзибаре.
Доктор Швариенкрона попросил описать ему внешность Патрика О'Доногана и убедился, что описание полностью совпадало с известными ему приметами. Матросы показались ему людьми правдивыми и честными. Об этом говорили их открытые простодушные лица. Правда, единообразие их ответов могло бы навести на мысль о предварительном сговоре, но не вытекало ли оно естественным образом из самих же фактов? Так как матросы знали Патрика всего лишь один год или немного больше, они могли дать о нем довольно скудные сведения: указать его приметы и повторить рассказ о его трагической смерти.
«Альбатрос» был так хорошо оснащён, что при наличии нескольких пушек вполне мог бы сойти за военное судно. На яхте царила безукоризненная чистота. Экипаж выглядел очень бодро, все были в добротной одежде и казались прекрасно дисциплинированными, так как находились на своих местах, несмотря на то, что судно стояло у самой набережной.
Все это, вместе взятое, произвело на доктора благоприятное впечатление. Он заявил, что его вполне удовлетворяют полученные сведения и, с присущим ему гостеприимством, даже пригласил скрепя сердце к себе на обед Тюдора Броуна, который прохаживался взад и вперёд по юту84, насвистывая только ему одному известный мотив. Но мистер Тюдор Броун не счёл возможным принять это приглашение и отклонил его в следующих «изысканных» выражениях:
— Нет, не могу, никогда не обедаю в городе!
Доктору ничего не оставалось, как только удалиться. Тюдор Броун даже не удостоил его на прощанье кивком головы.
Прежде всего доктор поспешил рассказать о своём приключении Бредежору, который выслушал его, не проронив ни слова, но про себя решил немедленно приступить к тщательному расследованию.
Когда Эрик вернулся в полдень из школы к обеду, Бредежор отправился вместе с ним на разведку, но столкнулся с непредвиденным затруднением. «Альбатрос» уже ушёл из Стокгольма, не сообщив ни пути следования, ни адреса владельца.
Единственным вещественным доказательством этого странного визита был документ о смерти Патрика О'Доногана, оставшийся у доктора.
Достоверен ли был этот документ? Вот в чём Бредежор позволил себе усомниться, несмотря на подтверждение английского консула в Стокгольме, выяснившего после соответствующего запроса подлинность печати и подписей на предъявленном свидетельстве о смерти.
Подозрительным показался адвокату ещё и тот факт, что, по наведённым справкам, никто не знал в Эдинбурге о существовании Тюдора Броуна.
Но мало-помалу сомнения рассеялись под воздействием неопровержимого доказательства: с той поры никаких других известий о матросе не поступало, и все объявления в газетах остались без отклика.
Итак, Патрик О'Доноган исчез навсегда, а вместе с ним исчезла и последняя надежда проникнуть в тайну происхождения Эрика. Он сам это прекрасно понимал и вынужден был признать бесцельность дальнейших поисков. Поэтому он безропотно согласился поступить с осени, по желанию доктора, на медицинский факультет Упсальского университета. Но только он хотел предварительно сдать экзамен на капитана дальнего плавания, и это намерение красноречиво свидетельствовало о том, что Эрик не отказался от своей заветной мечты — посвятить себя путешествиям и побывать во многих странах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
