— Вы проведете день дома или поедете по магазинам? — спросила горничная, распахивая створки огромного платяного шкафа.
— Еще не знаю, но сейчас я надену вон то платье из голубого муслина.
Лето закончилось, но в Натчезе неожиданно установилась сильная жара.
— По-моему, абрикосовое было бы…
— Муслин легче, в нем мне будет прохладнее.
— Конечно, мадам. Как только примете ванну, позовите меня, и займемся завивкой.
— Завивкой так завивкой, — с раздражением бросила Присцилла, — но никаких крутых мелких локонов, которые так нравятся Стюарту. Я предпочитаю естественный вид.
— Но, мадам, такая завивка сейчас в моде! И потом, ваш супруг распорядился…
— А я распоряжусь иначе! Могу я хоть время от времени выражать свое мнение? К тому же Стюарта весь день не будет дома.
Боже, ее уже тошнит от необходимости всегда угождать мужу! И еще больше — от его нескончаемых распоряжений и приказов!
— Будет исполнено, мадам. Как прикажете, мадам.
В тоне горничной явственно слышалось неодобрение, и Присцилла злорадно усмехнулась краешками губ.
Из ванной появилась Бетти Джун, низенькая толстушка с волосами неопределенного цвета.
— Мэм, в гостиной ждет мистер Уокер. Он зашел узнать, будете ли вы сегодня выходить из дому.
— Передай, что я спущусь через полчаса.
В отличие от Шармэн, бубнившей и ворчавшей с утра до вечера, Бетти Джун была девушкой жизнерадостной и приветливой. Она охотно сбежала вниз, чтобы передать ответ Присциллы. Та же обрадовалась, что ей не придется провести целый день в одиночестве. Присциллу удивляло, что Стюарт не только не возражает против ее дружбы с Джеми, но даже всячески поощряет ее. Очевидно, он считал это постоянным, но неявным надзором за женой. Стюарт даже старался не слишком загружать Джеми поручениями, тогда как Мае неотступно следовал за хозяином и не имел свободной минуты.
Через полчаса Присцилла в легком дневном платье из голубого муслина спустилась на первый этаж. Как ни сетовала Шармэн по поводу того, что распоряжение хозяина нарушено, она все же подчинилась и лишь слегка подвила волосы, предоставив длинным прядям свободно рассыпаться по плечам.
— Доброе утро, миссис Эган. — Джеми поднялся с дивана в малой гостиной.
— Доброе утро, Джеми. Не составишь ли мне компанию за завтраком?
Она предпочла бы, чтобы Джеми тоже называл ее Присциллой и на ты, но этого Стюарт точно не одобрил бы, и оба они это понимали.
— Нет, спасибо, я уже перекусил. Знаете, у меня есть для вас новости. Они-то и привели меня сюда. Помните, вы просили разузнать все, что можно, про мисс Коннорс?
Малая столовая, где обычно завтракали, казалась пасхальным яйцом — таково было изобилие позолоты на обоях, портьерах и на мебели. Присцилла расположилась за столом и знаком предложила Джеми сесть рядом. Слуга-негр принес им кофе в фарфоровых чашках все с той же неизбежной позолотой по краю. Присцилла распорядилась подать свежий хлеб и ветчину. Хотя она совсем не чувствовала голода несколько минут назад, упоительный аромат пробудил его. Только поев, Присцилла приступила к расспросам.
— Итак, что удалось узнать?
— Мисс Коннорс занимает несколько комнат в дорогом отеле Среднего Натчеза. Живет она не одна, а с неким Калебом Мак-Лири.
— Он ее отец? Может, дядя?
— Не то и не другое, мэм. — Джеми смущенно откашлялся.
— Так кто же он ей? Или… или ты хочешь сказать, что она у него на содержании?
— Вообще-то сам Калеб называет ее племянницей, но всем и каждому известно, каковы их отношения на самом деле. — Молодой человек помолчал и нахмурился. — Поговаривают, что ей приходится нелегко. Он любит выпить, а потом пускает в ход кулаки.
— Боже мой, какой ужас! Но почему она терпит все это? Почему не бросит его? Ведь она красива и могла бы найти покровителя с характером помягче.
— Похоже, выбор у нее был невелик, потому дело и дошло до Мак-Лири. Мисс Коннорс из Нижнего Натчеза. Там она несколько лет работала в «Размалеванной леди».
— В салуне?
— Хуже.
— О Господи!
— Боюсь, вы не так все поняли, Присцилла… то есть, я хотел сказать, миссис Эган. Порой у девушки нет другого выхода. Мисс Коннорс осталась сиротой, когда ей было пять лет.
Сердце Присциллы сжалось от сострадания.
— Она не просто осиротела. Это темная история… какой-то неприличный скандал или что-то в этом роде. Родня ее отца замяла дело, и потому никто ничего точно не знает… да и не помнит. Прошло ведь лет двадцать, не меньше.
Присцилла поставила чашку таким нервным движением, что та громко звякнула о блюдце.
— Ее настоящее имя Рози О'Коннор, — заключил Джеми. — Больше мне ничего разузнать не удалось.
«О'Коннор… что-то ирландское… и что-то очень знакомое…» Стеснение в сердце усилилось так, что трудно стало дышать.
— Наверное, ты считаешь, что с моей стороны нелепо так интересоваться случайной знакомой. И все же, Джеми, не мог бы ты… хм… еще немного повыспрашивать о Рози Коннорс?
— А зачем вам это?
— Я бы не стала скрывать от тебя, если бы сама понимала причину. Просто что-то в ней… я даже не знаю…
— Каждое утро ровно в десять она выходит на прогулку. Может, мне заговорить с ней?
— Только не выдавай меня!
— Вообще-то я собирался заговорить с ней и без вашей просьбы, — признался Джеми с улыбкой, от которой, казалось, засветились его веснушки…
— Это вряд ли понравится мистеру Мак-Лири.
— Он же не муж ей, в конце концов, — резонно заметил молодой человек. — Она не обязана перед ним отчитываться.
Присцилла не нашлась что ответить на это. Мысль о том, что эта красивая женщина живет на содержании, снова поразила ее. Брак… несколько слов обета совершенно меняют жизнь женщины, делают ее чуть ли не собственностью мужчины. Если повернуть время вспять, вышла бы она за Стюарт еще раз? Нет, ни за что не вышла бы.
— То дельце, насчет которого ты так беспокоился, прошло без сучка без задоринки. — Мак-Лири ухмыльнулся и развалился, вытянув ноги, в ветхом плетеном кресле, недавно появившемся на складе. — Ты, Эган, слишком труслив. Хоть теперь-то успокоишься?
— Прошло без сучка без задоринки… — повторил Стюарт, не веря своим ушам. Он стоял в нескольких футах от своего «делового партнера» и был страшно напряжен. — Ты, видно, обезумел, Мак-Лири! Мертвые тела плыли по реке, как бревна в лесосплав, и ты называешь это «без сучка без задоринки»? Операция прошла из рук вон плохо!
— Ну уж, ты скажешь! — расхохотался Калеб. — Просто какой-то болван решил разыграть героя и начал палить. Мои люди тут ни при чем. Что, черт возьми, нам оставалось делать, как не отстреливаться?
